– Товарищ подполковник, и я всё-таки что-то не пойму. Карта находится в секретной части, о ней знают только вы, я и начальник штаба….
– Теперь содержание её знает секретчик, полковник-москвич, а через полчаса будет знать ещё маршал Ахромеев…., – угрюмо прервал меня подполковник.
– Ну и что. Мы что собрались её ещё и кубинцам показывать? Я её заберу с секретки в случае начала военных действий, так тогда всем будет до лампочки, что там нанесено…
Подрушняк молчал, молчал и я. Помолчав так с минуту, только я стоя, а начальник сидя, подполковник веско сказал: – Ещё неизвестно как маршал отреагирует, но если на подведение итогов твоя карта пойдёт в минус…. Ну…, извини….
* * *
Строевой смотр проходил как обычно, хотя лёгкая тревога офицеров, особенно командиров подразделений, ощущалась. Всё-таки смотр проводили офицеры генерального штаба и за эти несколько дней учебный центр вывернули наизнанку. И что они накопают на строевом смотре, это ещё надо посмотреть. Но сегодня был последний день проверки, вечером подведение итогов. В конце-концов наш Учебный центр в целом показал неплохие результаты и оценка должна быть тоже нормальная. Тут же на строевом смотре присутствовал и сам маршал Ахромеев, а вместе с ним министр обороны Кубы Рауль Кастро со своими офицерами.
Маршал, вместе со своими офицерами, начальником Учебного центра полковником Меркурьевым, за спиной которого маячали его замы и начальник политотдела, неспешно обходил шеренги офицеров и прапорщиков, опрашивая офицеров. Но от всех слышал одно и тоже – «Жалоб и заявлений не имею». Всё как обычно, но по мере приближения ко мне, я всё больше и больше волновался. Накануне смотра начальник политотдела в категорической форме предупредил всех офицеров и прапорщиков: – Чтоб никто не вздумал маршалу что-то заявить или задать глупый вопрос. Ничего он решать всё равно не будет – это не тот уровень. А если кто-то и осмелится прыгнуть мимо нас, то всё равно возникший вопрос придётся решать здесь и нам. Так что давайте не умничать, а если у кого-то есть реальные жалобы, заявления и вопросы, сдавайте мне. Мы их обобщим и посмотрим, что можем решить мы, а что необходимо предадим маршалу Ахромееву – пусть они там в Москве решают. Так что не вздумайте…
Вот и надумал я обратиться лично к маршалу, справедливо посчитав, что мой вопрос может решить только Ахромеев. Полковник Меркурьев и начальник политотдела мою просьбу только отфутболят, да ещё заявят: – Ты что, старший лейтенант, офигел что ли? Все служат здесь по два года и ты будешь служить два. Особенный что ли?
Служить я приехал сюда с семьёй в ноябре месяце восемьдесят шестого года, поэтому и уезжать отсюда буду тоже в ноябре-декабре уже этого года. Год назад у меня на Кубе родился второй сын, сейчас ему почти год, а когда буду уезжать в Союз будет почти полтора. Здесь температура осенью будет +35 градусов, а через 20 дней пока буду плыть на пароходе будет – 15 – 20 градусов мороза. Для взрослого человека перепад в почти 50 – 55 градусов экстремальный, а для детского организма может быть фатальным. Прошлой осенью пароход с увольняемыми солдатами пришёл в декабре в Калининград, а там -20 градусов мороза. Бойцы, одетые в лёгкие курточки, отказались выходить на берег, так их с милицией оттуда вытаскивали. Говорят, двое суток по кораблю отлавливали.
Поэтому написал маршалу письмо-просьбу, типа: – Товарищ маршал Советского Союза, исходя из следующих семейных обстоятельств, где их все перечисляю…. Эти обстоятельства… Прошу вас продлить мне, старшему лейтенанту Цеханович Б. Г. срок службы в республике Куба на полгода…, до весны 1989 года.
Вроде бы просьба простенькая, но всё равно тревожился. Всё-таки ведь, без разрешения, прыгал через головы своих командиров, а это – учитывая некоторые особенности службы на Кубе и «тонкие, чувствительные и не совсем чистые руки и души» начальства было чревато. В случае неблагоприятного исхода меня могли просто «съесть» и в 24 часа выпнуть на самолёте в Союз. Но, просчитав все варианты, решился. Не выйдет, так всё равно через полгода уезжать, а получится – начальству волей-неволей придётся смириться. Поругают, конечно…., но не привыкать.
Вот маршал со всей свитой приблизился к офицерской шеренге нашего Учебного центра «Д» и подполковник Подрушняк чётко отчеканил: – Товарищ маршал Советского Союза, начальник Учебного центра «Д» подполковник Подрушняк. Жалоб и заявлений не имею.
Маршал поздоровался за руку с начальником, осмотрел в пару секунд подтянутую, худощавую фигуру подполковника и сделал шаг влево, остановившись перед начальником штаба майором Власовым. Та же процедура и следующий шаг влево. Так через несколько шагов маршал Ахромеев остановился напротив меня.
С замиранием сердца отрапортовал: – Товарищ маршал Советского Союза, начальник разведки Учебного центра «Д» старший лейтенант Цеханович. Жалоб не имею, но имею заявление в письменном виде. Прошу Вас его рассмотреть и принять решение. Это решение можете принять только Вы. – И протянул запечатанный конверт.