Лагеря прошли как обычно, но уже без каких-либо залётов с моей стороны. Скучно прошли, поэтому не особенно и запомнились. Правда, несколько моментов всё-таки запали в душу. Как я и опасался, но новый водитель БТРа рядовой Фалдин сумел таки довести отличный бронетранспортёр до состояния еле ходячего железного гроба. Так-то внешне он смотрелся ничего – чистый, порядок внутри. Но вот состояние…. До лагерей доехали нормально и здесь дня два тоже ездили без каких-либо замечаний. А потом двигатель перестал тянуть. И вроде бы ездит, но не тянет и всё. Не развивает полной мощности. Я в этой технике вообще не рублю, а водителя ругаю, пихаю под жопу, кричу: – Фалдин, блин – ты что не чувствуешь, что БТР не тянет?
А тот: – Да всё нормально… Да тянет он, товарищ старший лейтенант…, тянет.
– Почему я чувствую, сидя на броне, что не тянет, а ты водитель – Нет? А чего он глохнет тогда в самый неожиданный момент?
– Не знаю…
– А кто должен знать? Я что ли механик-водитель?
Что-то он там разбирал, что-то продувал, но вроде бы наладил и следующие два дня БТР бегал бодренько. Правда, всё равно той мощи не выдавал и иной раз взбрыкивал. Ну…, чувствовал я. И из-за этого чуть не влетели по полной программе. Шуму могло было быть дополна и ещё неизвестно каким боком оно могло мне вылезти, а мне его не нужно было. Комбриг лишь молча косит в мою сторону глазом, тыловики более огненно… Так что нужно немного в тени побыть. А тут влёт…, причём в таком месте и в такой момент. Даже если бы хотел придумать, хрен бы придумал.
Однажды надоело мне сидеть на КНП и решил наладить топопривязчик, стоявший на БТРе. Выбрал прямой участок асфальтированной дороги, отмерил ровно километр, как положено по инструкции, и давай туда и обратно гонять, настраивая прибор. До обеда гонял – не получается. Вернее, если по «Х» нормально, чуть ли не по нулям, то по «У» обязательно расхождение до пятидесяти метров. Или наоборот, только налажу «У» – «Х» не бьёт. Во время обеда посоветывался со знающими и грамотными офицерами и вновь выехал на дорогу. Но и умные советы тоже не помогли. Не получается и ВСЁ. Плюнул на это занятие и решил просто покататься, в результате чего мы вырулили к большому озеру у нашей кубинской деревни, но только на другой стороне от лагеря. На каменистом берегу стояло несколько наших машин и под видом их мытья бойцы купались и стирались. Да и просто балдели, под жаркими тропическими лучами. Оглядев озеро, манящее к себе прохладой, окрестности и наглый пляжный балдёж бойцов, я наклонился в люк водителя и крикнул: – Фалдин, пробки у нас закручены?
– Так точно, товарищ старший лейтенант, – задрал ко мне голову рядовой.
– Ну, тогда вперёд…. Поплаваем…, – двигатель БТРа грозно взревел и мы, подняв волну и кучу ослепительных брызг, влетели в тёмную воду озера, которое соединялось через болота с крокодильником. И поговаривали, что в озере крокодильчики то плавают. Но нам же по хер. Мы же на БТРе. На плавающем военном агрегате.
И в тот момент, когда мы оказались в ста метрах от берега, двигатель обиженно хрюкнул и заглох.
– Фалдин, что за херня? – Выразил я недовольство в люк.
– Да не знаю, товарищ старший лейтенант. Сейчас попробую завести.
Но наши попытки реанимировать двигатель были безрезультатны. Всё бы ничего, по озеру гулял приличный ветер, который потихоньку гнал нас к берегу и минут через двадцать мы бы благополучно ткнулись в берег, а там нас зацепят и утащат в парк. Но вот в тот момент, когда мы таким образом веселились на броне, кто-то весело и совершенно по-идиотски прокричал: – В трюме вода…
Не может быть, хотя сердце ёкнуло и я глянул вниз, надеясь, что это такая шутка. Но меня ждало жестокое разочарование – в щелях и в глубине между настилом пола предательски поблёскивала вода, которая хоть и не быстро, но подымалась.
– Фалдин, сука… Ты же сказал, что пробки на днище закручены…, – Фалдин и сам испугано метался внутри БТРа, заглядывая во все щели настила. А вода медленно, но неумолимо пребывала, заставляя меня лихорадочно соображать, как вывернуться из этого дикого положения, в которое сам себя вогнал, понадеявшись на бестолкового водителя.
– Может здесь мелко? И мы только чуть притопимся…, Без последствий…, – сверкнула обнадёживающая мысль, но бросив взгляд на тёмную воду, она тут же и умерла, – нет…., глыбоко тут…, даже антенна торчать не будет.
С воды взгляд перекинулся на верх БТРа и на бойцов, испуганным стадом сбившимся на середине машины, и остановился на большом мотке тонкого троса, украденного два часа тому назад на кубинской части полигона.
– Во…, – обрадовался я, – его как раз хватит до берега.
– Феклистов, хватай трос и плыви к берегу, – быстро отдал приказ и стал привязывать один конец троса к петле.
Но сержант испуганно и энергично затряс головой, пятясь от меня, насколько это было возможно: – Товарищ старший лейтенант, там же крокодилы….