Поднял голову и быстро осмотрелся. Всё как и прежде: жарит солнце, тёплая вода… Правда ветер, такое впечатление, что несколько усилился и волны стали повыше, покруче…. И гребни стали заворачиваться более белой пеной и длиннее….
Чёрт…, успею. И соскользнул с матраца, сразу уйдя под волну и пошёл к так понравившейся раковине. Но как оказалась глубина здесь была несколько большая и я лишь царапнул пальцами ракушку, перевернув её на бок. Действительно, редкий экземпляр, но мне уже было пора наверх. Выскочил и успел лапануть край матраца. Отдышался и решил сделать ещё одну попытку. Набрав побольше воздуха, снова нырнул. И уже когда до ракушки оставались какие-то сантиметры, всего один гребок… - понял, не дотягиваюсь. Вытянулся в струнку – руки, ноги и тянулся…., тянулся…. Ещё чуть-чуть, ещё немного, а в груди начал гореть и плавиться остаток то ли воздуха, то ли углекислого газа, но я тянулся…, тянулся. И в последний момент надёжно ухватился за раковину. Мигом развернулся и пошёл вверх. Выскочил я неудачно. Прямо под волну и не успел хватануть воздуха, которого мне прямо не хватало. Вместо воздуха в трубку, а затем в рот хлынула вода и я сразу же ушёл под волну, всё-таки успев перекрыть лёгкие и то что заглотил солёного направил в желудок. Я забился в полуметре от поверхности воды и сделал рывок к солнцу, воздуху и жизни. Но то ли от напряжения, то ли от сильного рывка, сильнейшая судорога болью перехватила ноги, снижая шансы на выживание. Но не всё ещё было потеряно и ещё можно бороться. Рывка мне хватило выскочить на поверхность и снова неудачно – выскочил в волну, на самый гребень и всё– таки хватил некую толику воздуха. Успел ещё ухватить взглядом далёкий берег, пальмы и полоску песчаного пляжа и камнем ушёл вниз.
– Неужели всё? – Мелькнула на удивление спокойная мысль, – Неужели – это было последнее, что я видел в своей жизни?
Я медленно опускался на дно, судорожно сжимая злосчастную раковину рукой. Того воздуха, что успел глотнуть явно не хватало, обе ноги пронзала боль и они не подчинялись командам. Но кубинская жизнь и частые выезды на рыбалку уже чему-то научили меня и не только меня, поэтому на плавках всегда была заколота булавка. Вспомнив, что надо колоть, я размягшими, от долгого пребывания в воде, пальцами, со второй попытки сумел отцепить проржавевшую булавку и с силой стал тыкать, глубоко погружая в мякоть ноги острие булавки, в согнутые и напряжённые от судороги ноги. Боли от таких уколов я и не чувствовал, просто колол, колол, даже не ожидая какого-либо эффекта… Колол так…, уже по инерции, потому что так учили и советывали действовать в такой ситуации. Эффект был практически мгновенный, чему даже не удивился. Некогда было. Ноги заработали сразу, хотя и боль осталась, а за это время я мягко опустился на дно и поглядел наверх. У меня была последняя попытка, это уже понимал угасающим сознанием. Если попаду между волн – то буду спасён, если нет – ну…., значит не судьба. Больше я ничего сделать просто не успею.
Преодолевая боль в ногах, я присел, сжимая тело в пружину и стремительно разжался, чуть не открыв рот в крике от боли. Так сильно она полоснула по ногам, разрывая мышцы, но уже летел к колыхающейся солнечными бликами плёнки поверхности и выскочил, как и целился в промежуток между волнами и мощным вздохом вобрал в себя чуть ли не весь воздух с океана. И снова ушёл вниз и уже спокойно, пропустив над собой волну, снова вынырнул между волн.
Подгребая руками, я уже поднялся на волне и вновь опустился.
Какой восхитительно вкусный и насыщенный воздух…., какое ласковое солнце…, как тепло в воде…, как вообще здорово жить…
Я приходил в себя, постепенно успокаиваясь, не делая резких и суетливых движений. Силы мне ещё были нужны. Я выиграл лишь первый раунд.
Матрац, пока боролся за жизнь, отогнало от меня на десять метров и ветром гнало всё дальше и дальше. Ноги хоть и действовали, но было очень больно ими шевелить, что не давало мне возможности плыть быстро. Мог работать только руками. А они, уж из собственного опыта, быстро уставали.
Поднявшись на очередной волне, увидел в двухстах метрах нашу резиновую лодку. Замахал руками и закричал: – Парни…, Эггееей….
Кричать, что я тону или нуждаюсь в помощи, было немножко стыдно. Поэтому остановился на неком нейтральном вопле, который товарищи правильно поняли и борясь с волнами, подплыли ко мне в течение десяти минут. С трудом затащили меня во внутрь и я с облегчением лёг облокотившись на горячий резиновый борт. Объяснил про судорогу, что они восприняли с удивлением, но нормально. Предложили ещё поколоть и хоть ноги и так болели, но я безжалостно ткнул булавкой обе ноги несколько раз. Но эффекта как такового уже не было. Перенапряжённые мышцы продолжали лишь сильно болеть. Ходить, конечно, буду, но неделю придётся двигаться в раскоряку.