Сысков в удивление откинулся на спинку стула: – А ты откуда так точно знаешь мой день рожденья?
– Вы же сами говорите, что на мелочах люди сыпятся. Вот и вы засыпались. Много ещё чего про вас знаю, – многозначительно протянул я и заговорчески подмигнул ему.
– Ладно, об этом чуть попозже, – Сысков деловито засуетился и, снова помахав листком в воздухе, уже официальным тоном задал вопрос, – товарищ старший лейтенант, вы будете отвечать на вопрос – Где вы меняете доллары?
Я долгим взглядом посмотрел на офицера и буркнул: – Буду, но только в письменном виде. Дайте бумагу.
Сысков в удивление даже глаза вытаращил. Готовился долго бултыхаться со мной, а я взял и сломался.
– Ну и правильно, Цеханович. Молодец. Только ты давай не только где меняешь, но и что знаешь про других. Ну что ты так на меня смотришь? Мне это необходимо чтобы всё проанализировать. Враньё и испуг, как ты тут говоришь отсеять и оставить только истину. Да, ещё напиши – Чего это ты в Сантьяго де Лас Вегас к итальянскому священнику бегаешь по вечерам. Подробненько. Да, да…, не делай удивлённые глаза и про это мы тоже знаем.
– Ладно, сейчас напишу, – я опустил голову, чтобы скрыть злорадно блеснувшие глаза, – на кого писать?
– Как на кого? На всех, про кого знаешь….
– Да нет…. Кому бумагу писать?
– Аааа… Пиши на меня, сейчас продиктую.
– У меня важная информация. Давайте сразу на начальника особого отдела.
– Ты её мне сначала скажи, а потом обсудим, кому писать.
– Нет. Я хочу сразу начальнику…
– Ну, чёрт с тобой. В правом верхнем углу пиши….
Сысков продиктовал, как правильно написать и я погрузился в писанину, не давая заглянуть особисту в содержание своей писанины. Тот, сгораемый любопытством, сделал несколько неудачных попыток заглянуть в листок, потом успокоился и углубился в свои бумаги.
Через пятнадцать минут, закончив писать, облегчённо выдохнул: – Фуууу…, ну всё можно звать начальника особого отдела.
– Зачем? Давай сюда, – Сысков протянул руку к бумаге, но я её сдёрнул со стола и прижал к груди.
– Не…, зовите. Слишком важная информация. Пусть он решает, кто потом этим делом будет заниматься.
Майор недовольно поморщился и облокотился локтями на крышку стола, недоумённо почесав затылок, сделал ещё одну попытку, но увидев моё непреклонное выражение лица, взялся за трубку телефона и буквально через минуту в кабинет зашёл начальник особого отдела.
– Ну что тут у вас?
– У меня есть важная информация. Для вас, – я протянул исписанный мелким почерком листок.
Интересно было наблюдать, как по мере чтения менялось выражение лица с любопытного на недоумевающее, а потом злое. Закончив читать, замороженным взглядом посмотрел на меня и произнёс только одно слово: – Долбоёбы…., – и, сунув лист бумаги Сыскову, буквально пулей вылетел из кабинета.
Сысков, выпятив губы и проводив недоумевающим взглядом начальника, погрузился в чтение и уже через тридцать секунд вскочил со стула, как ужаленный в задницу: – Цеханович, ты что тут за херню пишешь? Ты что думаешь на тебя не найдётся управы? Да прямо сейчас уедешь на самолёт и в Союз…. И там будешь шутковать.
– Ну.., ну…, товарищ майор. Что вы так разгорячились? Подумаешь написал, что вы мне по пьянке 18 мая рассказали, что вы внебрачный сын английской королевы и как вы планируете здесь бросить семью и смыться в Англию…. К мамочке….
– Молчать! – Рявкнул майор и в бешенстве стукнул кулаком по столу и уже более тише вновь выкрикнул, – Молчать!
В кабинете повисла тишина. Я молча сидел на стуле, а Сысков наводил на столе порядок. Видя, что он успокоился, я примеряющее задал вопрос: – Про итальянского священника тоже писать?
Майор раздражённо махнул рукой: – Да ладно, знаем чего ты там пасёшься.
– Товарищ майор, давайте спокойно поговорим. Ничего и никому я не менял. И тут вы меня с места не сдвинете. И бумаге, где это написано – Грош цена. Написать с испугу что угодно можно, только бы с себя часть вины снять и переложить на другого. Мы это сейчас воочию и увидели. Второй момент – это сумма. Ну что это за сумма – 123 доллара? Почему не 125, или 120, или 130? Вот – 123 доллара…. Чепуха всё это и не стыкуется.
Сысков исподлобья посмотрел на меня: – Ладно, с долларами мы пока вопрос этот закрываем. Ответь тогда на другой вопрос. Только давай не крути. Раз задаю этот вопрос – значит, знаю точно и отвечай откровенно.
– Хорошо, товарищ майор, если это касается только меня – то отвечу.
– Парабеллум «Вальтер» и двести патронов к нему у тебя есть?
Я деланно рассмеялся, скрывая растерянность, и огорчённо развёл руками: – Правильно говорят: Если тайну знают трое человек и больше – то никогда не узнаешь, кто её продал. Но когда её знают только двое… Теперь я точно знаю, кто стучит на меня.
Теперь рассмеялся особист и, подняв палец, назидательно сказал: – Неправильно акценты ставишь, Цеханович. Ты теперь знаешь, кто проболтался, а кто стучит никогда не узнаешь.
– Ерунда. Пойду по цепочке вниз и узнаю.
– То есть ты подтверждаешь, что пистолет у тебя есть.
– Да. Есть. Только там уже не двести, а сто шестьдесят патронов.
– Уууу…, и куда или по кому пульнул сорок?