Я был шокирован подарком и не знал, как поступить: то ли принять его, то ли сделать вид, что забыл его при уезде. По нашим, советским законам, как это не прискорбно я – офицер, офицер с кучей положительных характеристик и аттестаций, психологически уравновешенный, выдержанный. Я уж не говорю, что целый начальник разведки и не имею право иметь оружие. А на какой-то сраной Кубе – любой офицер имеет право не только ношения оружия, причём любого, но может запросто, без разрешения хранить его дома. Меня и не только меня удивляло, что кубинский офицер в качестве личного оружия мог выбрать пистолет или револьвер любой марки. И нередко можно увидеть кубинского офицера с пистолетом или револьвером оригинальной модели, чем он очень гордился. А рядом на ремне мог висеть какой-нибудь накрученный штык-нож иностранного производства. Я уж не говорю, про различного рода украшений кобур в виде кисточек или бахромы. Очень был либеральным закон об оружии. Насчёт гражданского населения и какие права на оружие по этому закону он имел – не знаю. Но силовики всех рангов имели право и спокойно им пользовались.
А я вот запросто мог залететь под уголовку с таким подарком. Поэтому и ломал голову. Подошло время нам с Энрико уезжать и мы стали тепло прощаться с присутствующими на застолье и с хозяином дома. Вышли на улицу, сели в машину Энрико и только тронулись, как из дома заполошно выскочил хозяин дома и истошным воплем остановил нас.
Дверь автомобиля открылась и мне в руки сунули коробку с пистолетом.
– О, да… Забыл его. Спасибо, друг. – Вынужден был поблагодарить его и мы уехали. Через несколько минут езды Энрико с неудовольствием пробурчал.
– Пожалел…. У него этого барахла в доме дополна, мог тебе и получше подогнать…
Дома я похвастался подарком перед женой, что она встретила крайне негативно: – Вечно у тебя завихрения и не в ту сторону…. Верни его обратно, а то будут неприятности, а я хочу последние месяцы на Кубе спокойно прожить, а не вылететь отсюда на самолёте.
Но я её успокоил тем, что пистолет ржавый и не пригоден для применения и как оружие ценности не представляет, а значит под уголовку не подходит.
Сам же на следующий день развил бурную деятельность. У РАВистов раздобыл компоненты раствора РЧС (раствор чистки ствола), приготовил его и опустил туда на сутки разобранный парабеллум. На следующий день хорошо его прочистил и на двое суток кинул в керосин. И только после этого стал тщательно чистить. Сначала отлетела размокшая грязь, а по мере того как чистил и убирал ржавчину, парабеллум преображался и всё больше и больше стал походить на исправное боевой оружие. Ствол, конечно, из-за такого варварского обращения был в раковинах, но они были незначительные. Но когда в конце работы смазал пистолет, остальные части и механизмы заработали, как положено – легко и чётко. Положив в карман горсть патронов, я удалился в ближайший карьер, где не без опаски произвёл первый выстрел. Всё работало нормально и я с удовольствием расстрелял оставшиеся патроны.
Через несколько дней приехал в гости Энрико и, немного выпив, я с загадочным и интригующим видом предложил прогуляться до карьера, где показал парабеллум. Сказать, что я удивил его – это значит мягко сказать. Энрико был шокирован тем, как я его привёл в нормальное состояние. Справедливости ради надо сказать, что при всех своих положительных моментах кубинцы в техническом плане были тупыми и безалаберными. И мы, советские, ежедневно, даже на бытовом уровне сталкивались с этим. К примеру: дают какому-нибудь кубинцу-водителю новенький автобус Икарус, только что съехавший с корабля. Русский водитель берёг бы его и как минимум года два, три ездил и не парился. А у кубинского водителя автобуса, уже через три месяца довольно сложно было представить, что совсем недавно он был как новенькая копейка, зато можно было наблюдать торчащие отовсюду разноцветные провода на не заизолированных скрутках, снятые и покоцанные панели и другое варварское обращение. Но зато весь автобус был в мигающих разноцветных лампочках и метёлках. Военные кубинцы тоже нередко обращались к нам за помощью в ремонте техники и, как правило, оказывалось, что где-то, что-то перекрутили или наоборот не докрутили, не дочитали до конца правила эксплуатации и банально не обслуживали технику.
Энрико в восхищении крутил парабеллум в руках и беспрестанно спрашивал: – Борис…, Да как так? Он же совсем ржавый был…, Да ну…, ты наверно со склада своего взял и мне голову дуришь.
А когда постреляли по банкам Энрико многообещающе сказал: – Я тебе ещё привезу. Посмотрим, как ты его сделаешь.
На следующий день Энрико привёз дамский, никелированный револьвер 1897 года выпуска. Был он тоже ржавый, запущенный, со сломанным курком. Только перламутровые щёчки на рукоятке были как новые.
– Фигня, через три дня приезжай. Покажу, как всё это делается.