Остаток ночи я провёл в тёплой постели, а утром, быстро позавтракав, мы всё той же толпой оказались в багажном отделение. Было первое июня, первый день лета, ярко и сильно светило северное солнце, но как это не удивительно – совсем не грело. Оно просто висело в небе, но не грело, а висящий на стене большой термометр уверенно показывал 0 градусов, что нас очень забавляло, вспоминая между делом, как всего двадцать дней тому назад мы шарахались под знойным и тропическим солнцем. Но к приходу машин с нашим багажом мы уже изрядно промёрзли и встретили ящики с облегчающим воодушевлением. Сдача багажа не предвещало каких-либо препон, поэтому для меня было неприятным сюрпризом, что на всех ящиках надо было переколачивать окантовочную металлическую ленту.
Чёрт побери! Да тут работы часа на полтора-два, а я уж не мог шевелить руками, которые стали такого же цвета, как и тонкая синяя куртка на мне. Пока парни сдавали свои ящики, я мигом сбегал в ближайший хозяйственный магазин, купил там гвоздодёр, молоток, плоскогубцы, гвозди… Пока бегал, вроде бы согрелся, но когда своими «синими ластами» и ледяным гвоздодёром попытался отодрать ленту, у меня ничего не получилось. Замёрзшие руки, да и всё тело, не хотели подчиняться, лишь вяло шевелилось, отвечая на мои потуги. Вот что значит адаптировался организм к субтропическому климату.
Из кандейки грузчиков при багажном отделении на свежий воздух вышел бригадир грузчиков, в широко распахнутой на груди видавшей виды фуфайке и, улыбнувшись в прокуренные усы моему несчастному виду, спросил.
– Откуда командир будешь?
– С Кубы…., – прошелестел скрюченный от летнего холода «командир».
– Ааа…, это ваш корабль вчера пришёл в порт, – вяло констатировал старший грузчиков.
– Ага…, – на остальное у меня просто не хватило сил, даже на удивление, что он знает про корабль, вошедший вчера в порт.
– Ну…, тогда всё понятно… Пошли, командир…, – бригадир добродушно поманил меня и я послушно побрёл в кандейку грузчиков.
В небольшом помещении, посередине, на невысокой металлической подставке, стоял здоровенный «козёл», где на асбестовую трубу диаметром в 150мм была наверчена толстенная нихромовая нить, малиново рдевшая и дававшая на всё помещение хороший жар. Но я до того замёрз, что этого жара даже не почувствовал.
Как Зомби, на не гнувшихся ногах прошёл к «козлу» и под удивлёнными взглядами всей бригады, растопырив ноги, встал над ним. Но и в таком положение ничего не почувствовал.
– Командир, сгоришь…, – неуверенно предупредил бригадир.
– Лучше сгореть, чем замёрзнуть, – только и сумел изречь из себя избитую истину.
– Что у тебя за проблему с багажом? – Начал пытать бригадир.
– Да ленту надо переколотить на ящиках, а я вон какой…, – дальше я виртуозно и вдохновенно продолжил фразу разными словами, где было ярко обозначено половина населения земного шара, Мурманск с его холодом и полярным кругом, железной дорогой в совокупностью с багажным отделением…. и много чего интересного и познавательного. Причём, всё это говорил под восхищёнными взглядами грузчиков целую минуту, а те внимали новые для себя словесные обороты и намертво впечатывали в свои мозги, чтобы уже сегодня в новой компании ошарашить друганов свежими словами и образами.
– Ну, ты и даёшь…, – восхищённо выдохнул бригадир, а остальные весело зашевелились, услышав, как старший тут же сделал деловое предложение, – если деньги есть, так давай. Мы это мигом тебе исправим.
Деньги, конечно, были и я ни слова не говоря и не глядя, достал новенькую купюру, которая оказалась в 50 рублей и молча передал старшему.
Тот её покрутил в растерянности в толстых, заскорузлых пальцах и с сожалением протянул: – Командир, много даёшь… Тут делов на пятнадцать-двадцать рублей.
– Бери…, только дело сделайте, – всё ещё не согревшись, пробубнил я.
– Хорошо, – тут же согласился старшой и деловито стал распоряжаться. Двое сразу испарились, галопом убежав в магазин. Молодые грузчики уже через минуту с душераздирающим железным скрежетом начали выдирать гвозди с ящиков.
– Только там поаккуратней, – попросил бригадира, а тот озабоченно наблюдая за мной, успокоил, – всё будет нормально. Не беспокойся, а ты всё-таки бы слез с «козла». Загоришься ведь скоро.
– Не….., не слезу.
Через пятнадцать минут все грузчики снова были в сборе. Летавшие в магазин за «горючим» и закуской, с достоинством и солидно, под горевшими в восхищение взглядами товарищей, в священной тишине, выставляли бутылки водки и обильную закуску на стол. И не мудрено, на пятьдесят рублей в Союзе можно было хорошо гульнуть.
Когда всё это «богатство» было выставлено на всеобщее обозрение, жаждующие и вопрошающие взгляды обратились на бригадира и тот, довольно крякнув от самого предвкушения застолья, разгладил усы и строгим голосом распорядился.
– Сейчас по сто грамм. Вот когда командиру всё сделаем, тогда и сядем.
Такое справедливое решение было встречено одобрительным гулом. Все оживлённо зашевелились, а бригадир, сорвав алюминиевую пробку с горлышка бутылки и налив полный стакан, при полном молчании грузчиков протянул его мне.