Я ткнул пальцем в насос на асфальте и Сурик с водителем одновременно присели, впав в ступор от огромной детали, которая, как они посчитали, отвалилась от двигателя. Потом с усилием вытащили её из-под машины. Карапетян заскочил на бампер, отстегнул крепления и поднял капот, после чего нагнулся и принял тяжеленую деталь у офицера, который еле держал её на весу. После чего он шустро тоже заскочил на бампер и теперь, вдвоём держа насос в руках рассматривали, откуда он мог отлететь. Они его крутили в разных плоскостях, пытаясь как-то пристроить хоть куда-нибудь. И пристроили бы. Чего русские и нерусские с Союза не сделают…. Но выбивало из конструктивного русла длинная, металлическая ручка, которая просто не вписывалась в конструкцию двигателя. Наконец-то, «правильно» поняв, что раз эта деталь лежала под двигателем, значит она оттуда и отвалилась. Дафтян с Карапетяном шустро соскочили с бампера, положили рядом на асфальт насос и полезли с водителем под двигателем, бурно обсуждая, что за хрень у них отвалилась. Я со своим водителем аж покраснели, сдерживая гомерический хохот, рвавшийся из нас, но терпели. Может быть, они бы и сумели куда–нибудь его приспособить, но в это время колонна начала движение.
– Сурен, хватай эту деталь к себе в кабину… Там…, в парке разберёшься….
Я отступал к своей машине спиной и еле сдерживался, чтобы не заржать и не спугнуть Дафтяна, который безуспешно пытался запихнуть насос в кабину, но не мог из-за этой треклятой длинной рукоятки. Но всё-таки, с помощью водителя они вбили огромную железяку в кабину, по-моему что там сломав и помчались за нами.
В парке я сразу же подскочил с Серёге Мельникову, объяснив суть хохмы: – Серёга, давай наедь на Сурика, пусть череп почешет….
– Сурен, ёлки-палки, ты чего транспортно-заряжающую машину мне сломал…., – я ржал, спрятавшись за машиной, ржали все кругом и тоже прятались. А Сурик и молодой водитель Карапетян метались с тяжеленым насосом в руках вокруг машины. Ржачку прекратил комбат, который в сердцах обругал Дафтяна и открыл ему глаза. Сурик только облегчённо вздохнул, как на него налетел с претензиями командир хозяйственного взвода прапорщик Киверин.
– Товарищ старший лейтенант, вы мне сломали водовозку. Вот как я теперь буду приваривать насос…? – Короче, весёлая кутерьма вокруг Дафтяна закончилась только вечером, когда мы собрались ехать домой.
А Сурен Тельмонович ещё два дня ходил за Лёхой Кивериным, решая вопрос с насосом.
Через три дня, как мы вернулись с полигона, вся техника была вычищена и приведена в порядок. Всё что получено со склада на лагеря, туда же благополучно и вернулось. И бригада без раскачки приступила к новому этапу своей активной жизни, которая не прекращалась ни днём, ни ночью. Через две недели начало весенней проверки, вот к ней то все и начали активно готовиться. Командиры подразделений со своими писарями и штаб дивизиона погрязли в бумажной круговерти, где до позднего вечера штамповались многочисленные списки, заполнялись различные журналы, делались какие положено записи в формулярах и куча, куча другой бумажной мудаты, в которую запросто могут воткнуться проверяющие и накопать многочисленные недостатки. Старшины суетились по своей линии, что-то белили, немного ремонтировали, бегали на склад и тащили оттуда полученное имущество или наоборот несли туда лишнее. Командиры взводов заполняли журналы Боевой и политической подготовки, которые всегда при проверках были слабым местом и восстанавливали для отчётности конспекты. Сувенирки перешли практически на круглосуточную работу и штамповали сувениры как для проверяющих, так и для дембелей. Сразу, как мы приехали с полигона, в штабе вывесили расписание кораблей и теперь пятачок перед доской объявлений стал знаковым местом для доброй половины личного состава. Если до обеда все были заняты на занятиях и подготовке к проверке, то после обеда и до отбоя у расписания постоянно толпились дембеля, со знанием дела обсуждающие достоинства и недостатки кораблей. А после этого обсуждение превращалось в гаданье, так как они уже начинали прикидывать, кто и на какой барке может уйти на дембель. И вот тут уже было масса вариантов и суждений. Одни лишь увольняемые водители и механики-водители, свысока поглядывали на сослуживцев и хранили гордое молчание, так как они все чётко знали на какой барке они уйдут – На последней. В конце июня. Тут только они могли солидно порассуждать о достоинствах своей барки и о порте, куда они прибудут. Поэтому дембеля, помимо проверки тоже интенсивно готовились и к дембелю, заготавливая ракушки, обезьян, вырезанных из кокосовых орехов, парусники и подсвечники из красного дерева и много чего другого. Потому что запросто можно уйти и на первой барке – то есть уже через три недели. Короче, все были заняты выше крыши.