– Оооо…, как тут всё запущенно…, – протянул Мельников и зафыркал, еле сдерживая смех. Я тоже пыжился, стараясь не рассмеяться, а Дафтян построжавшим взглядом посмотрел на нас и вновь понурился. Поняв, что Дафтян ни хрена не понял глубинного смысла шутки и здорового, мужского смеха не будет, мы с Мельниковым погрузились в свои взводные журналы. Только через пять минут до Дафтяна дошёл смысл безобидной по сути мужской подколки. Сергей только хотел пошутить и любой другой бы русский мужик просто поддержал бы шутку и ещё бы вместе посмеялись, но у Дафтяна, когда до него дошло, вдруг прорезалась сущность горячего кавказского мужчины.
– Сэрёга, я тебя зарежу, – вдруг взвился Дафтян над табуреткой, схватил мачетку и кинулся на Мельникова. Благо неуклюжий Дафтян тут же запутался ногами и рухнул прямо на стол Мельникова, а я прыгнув через свой стол, успел обхватить Сурика сзади, не давая тому опасно размахивать мачеткой.
– Сурик, Сурик, хорош…, бросай мачетку, – я держал его сзади и уговаривал Дафтяна, но тот был в бешенстве и орал не переставая.
– Я убью тебя, Сэрёга….
Мельников наконец-то сумел вылезти из-за стола и отскочил на безопасное расстояние, а на шум прибежал комбат и помог мне обезоружить Дафтяна. Лишь после этого всё очень быстро утихомирилось. Сурик сидел на табуретке и злобно посверкивал глазами, Жуков материл Мельникова, а Серёга отбивался: – Комбат, да фигня какая-то…, ну пошутил…, если бы мне так пошутили…, ну шутка есть шутка и ничего такого оскорбительного я не вкладывал. Я ж не виноват, что он такой туп…., – Серёга вовремя прикусил язык, а то и тут пришлось бы разбираться.
Только к вечеру мы помирились с Дафтяном, распив в канцелярии, бутылку коньяка и Сурик успокоился и сам уже смеялся над нелепостью ситуации. Правда, вечер всё равно закончился трагикомично. В самый разгар посиделок, Сурик чего полез к своему столу и когда сдвинул кипу стандартных бумаг, то мы увидели на столе здоровенного жука. Как и все твари жаркого климата он был сантиметров шесть в длину с мощной парой жвал и весь его устрашающий вид, с отливающей синевой хитинового тела, говорил – Огооооо…, Не трожь…..
Вот его и никто не тронул, только Сурик испуганно заорал и маханул взводным журналом, отчего жук, пролетев по плавной траектории, благополучно приземлившись Серёге на ширинку и с силой сжал мощными челюстями ткань штанов. Мельников стремительно вскочил на ноги и попытался лёгкими встряхивающими ударами ладони стряхнуть жука, но тот всё сильнее и сильнее сжимал ткань и при этом опасно приближался к интимному месту.
Теперь оглушительно орали двое: Серёга и Дафтян. Серёга в ужасе оттого, что сейчас жук своим челюстями прокусит ткань и укусит его за член. Дафтян орал, не зная, что делать и боясь за Серёгу. А тут к этому рёву присоединился и я, вскочив в испуге ногами на свой стол и издалека наблюдая за развивающейся драмой.
Поняв, что руками жука не сшибить, Мельников неистово заорал: – Сурен, Сурен, сбей его мне… Сбей…
Сурен был панике и естественно схватил мачетку и ринулся выручать товарища. Теперь мы вопили вдвоём с Серёгой: – Сурик, сука…, брось мачетку…
Сурик послушно бросил мачетку, схватил гибкую металлическую артиллерийскую линейку и со свистом в воздухе опустил её на жука и конечно промахнулся. Мельников взвизгнул от боли: – Сурик, скотина…. Ты ж мне по яйцу попал…
Дафтян вскинул руку и вновь с силой опустил линейку на член товарища, Мельников опять завопил от боли и жук в полуобморочном состоянии сам отцепился от брюк и удачно упал на пол, сразу откатившись под металлический сейф, чем спас себе жизнь. Но нам было не до него. Я успокаивал Дафтяна, испугавшегося, что он испортил главную мужскую ценность Серёги, успокаивал и Мельникова шипящего сквозь зубы и осторожно щупающего свои причиндалы. А через пять минут мы хохотали до упора.
За неделю до проверки с Москвы, с тыла Вооружённых сил СССР, приехала комиссия по проверке годичного испытания советской тропической формы.
Надо сказать, что в бригаде только солдаты носили кубинскую форму, да ещё офицеры и прапорщики, прибывшие с Союза последними барками. И то не все. А так ношение формы офицерами и прапорщиками было вполне демократичным. Комбриг Затынайко, здоровенный под два метра полковник, правда, с небольшим животиком, отчего его прозвали «Удавом», сам любил щеголять в полевой форме иностранных государств, естественно с нашими знаками различия. Особо любимой была форма американского морского пехотинца, в которой он очень эффектно смотрелся. Точно так же он не препятствовал и офицерам, прапорщикам. Как он сам не раз заявлял, на замечания различных комиссий и главного военного советника: – А мне плевать, в чём он ходит. Пусть даже он в свою роту в цветных трусах придёт – главное, чтобы рота согласно нормативам поднялась по тревоге и выполнила поставленную задачу.