Бродяга опорожнил и второй стакан Нагнулся к соседу:
— Нет, ты послушай…
Пит отмахнулся, снова налил ему.
Так повторялось несколько раз. Наконец бродяге удалось завладеть вниманием Пита. По-видимому, он рассказывал что-то интересное, потому что матрос слушал его внимательнее, а затем вдруг громко застучал по стакану ручкой ножа:
— Ребята! Послушайте-ка, что этот парень говорит!..
Установилась относительная тишина, и теперь голос оборванца доходил и до Эштона.
Оборванец утверждал, что служил матросом на «Гоулд эпл» . Четыре года назад судно с грузом манильского троса, застигнутое в Индийском океане тайфуном, переломилось пополам…
— Что сталось с остальными, не знаю… — голос бродяги окреп, глаза лихорадочно блестели… — Нас в лодке было четверо. Без еды, без воды. Ив Курто кончился тут же, у него был проломлен череп. Через два дня за ним последовал Веселый Пьетро… Будь я проклят во веки веков, тогда он не выглядел веселым! Это я, Том Кент, вам говорю… Мы остались вдвоем с Джимом Уайтом… Сколько нас болтало — не знаю… Не знаю также, что сталось с Джимом… Первое, что я помню после этого кошмара, — это что-то теплое, разливавшееся по всему телу… Надо мной стоял высокий старик. Лицо его до самых глаз заросло седой бородой. Будь я проклят во веки веков, я никогда не видел таких синих глаз…
Дальше пошла совсем невероятная история о том, как он, Том Кент, провел на необитаемом острове один на один с полусумасшедшим стариком целый год. Словом, — одна из тех историй, которые часто можно услышать в портовых притонах: своего рода благодарность за бесплатное угощение.
Чего только не было в рассказе оборванца: и таинственная лаборатория в огромной пещере, и деревья, растущие на глазах по приказу старого колдуна, и — без этого, конечно, нельзя — алмазы…
— Алмазы валялись всюду: на столах, на полу… Старик их разбивал, точил, растворял в колбах… — Кент опрокинул в рот стакан виски, обвел слушателей пьяным взглядом. — Будь я проклят во веки веков, если там не было алмазов больше куриного яйца!.. Они были у меня в руках, вот в этих… — он растопырил грязные, дрожащие пальцы.
А дальше все шло уже так, как и должно идти в подобных историях: Том Кент похитил у старика камни. На лодке вышел в океан, надеясь, что небо поможет ему добраться до людей. И, разумеется, — опять тайфун, снова потерял сознание и был спасен неведомо кем — очнулся в госпитале в Коломбо! И никаких алмазов уже не было. Но он жалеет не столько камни, сколько свой нож, потому что в ручке его был тайник, а в нем — карта с координатами острова, указание места входа в пещеру…
— Будь у меня мой нож, я нашел бы остров, добрался до алмазов, — и тогда, тогда…
Эштон не стал больше слушать. Расплатившись, встал из-за стола. Проходя мимо Кента, он бросил взгляд на клеенку, где тот вилкой очень ловко нацарапал ручку своего ножа с хитрым сплетением букв…
Через месяц началась война. Шли годы… Эштону дьявольски везло: агент превратился в полковника, в шефа… И вот, совсем недавно, он снова столкнулся с этой историей: на столе капитан-лейтенанта Клайда Годфри он увидел ленинградскую детскую газету…
Что это?
Здесь статья русского летчика с воспоминаниями о боях на Курской дуге. В нашей картотеке он числится погибшим в августе 1943 года. Взял для выяснения.
Эштон машинально перевернул страницу. Самообладание опытного разведчика помогло не выдать себя:
— Вы сделали все, что нужно?.. Я возьму газету с собой…
А через час был отдан приказ: разыскать Тома Кента, бывшего матроса грузового судна «Гоулд эпл», затонувшего в Индийском океане в 1935 году.
Удастся ли?.. Прошло более четверти века. Не унесли ли они эту — уже тогда чуть живую — развалину?
Но Эштону и на этот раз повезло: через двое суток Кента разыскали. Еще в 1951 году он был осужден за попытку взлома ювелирного магазина на двадцать лет тюремного заключения, и теперь отбывал срок наказания.
И вот Том Кент перед Эштоном. В полосатой арестантской одежде сидит он, тупо глядя в пол — олицетворение человеческого падения, опустошенный, безразличный ко всему, лишенный не только воли, но и каких бы то ни было стремлений и желаний.
Эштон протянул ему сигару, щелкнул зажигалкой. Кент тупо посмотрел на полковника, взял дорогую «гавану» будто простую сигаретку, глубоко затянулся. Все тело его затряслось в приступе долгого кашля…
Полковник Эштон подождал…
— Том Кент, вы служили матросом на «Гоулд эпл». Что можете сказать об обстоятельствах гибели этого судна?
Кент устало пожал плечами.
— Тайфун… — начал он, беззвучно пошевелил губами, вяло отмахнулся. — Это было давно…
Полковник, не спуская с него глаз, достал из ящика стола сложенный вчетверо газетный лист, положил его на стол перед Кентом.
— Посмотрите! — коротко приказал он.
