— Однажды я видел, как малайцы-охотники вернулись из леса. На носилках они несли своего совершенно беспомощного товарища — его разбил паралич. Оказалось, он ожегся о лист уреры… А знаете, что такое урера? Это крапива. Точнее, ее тропический родич.
— Наша-то, в общем, безобидна, а вот родственнички у нее чрезвычайно опасные. Собственно, и в нашей крапиве очень сильный яд: достаточно одной десятитысяной миллиграмма, чтобы на коже получился ожог. Какой же он у уреры?.. А вот у этого хищника в пушистых волосках— это выросты железистых клеток — вероятно, такой яд, что действует мгновенно… Валя вскочила:
Знаете что?.. Пойдемте уничтожим эти растения!
Правильно!
Пошли!.. Днем и то не заметишь щупальца, а ночью?!
Ну, что касается дня, это, пожалуй, не совсем так, — капитан приоткрыл крышку котла. — Сейчас каша будет готова.
Капитан, а почему «не совсем так»? Ведь наступил же Дима!..
Наступил. Но разве мы не увидели эти растения издали? Мы просто не знали, с кем… прости, я хотел сказать — с чем мы имеем дело. Потому и не остереглись.
Чайник закипел. Федя снял его, достал заварку:
Но здесь можно было увидеть — место открытое. А если в лесу?..
В лесу? Там не заметишь, это точно. Только я думаю, что в лесу таких растений нет. Видите ли, ребята, хищные растения живут на неплодородных почвах, и питаются-то они животными именно потому, что им не хватает солей азота… Вспомним нашу росянку: где она растет? На торфяных болотах, где вовсе нет перегноя… Вот она и питается насекомыми.
А как же другие растения, которые там растут?..
Клюква хотя бы…
— У клюквы есть помощники.
А у росянки союзников нет, обходится своими силами, как умеет… Кстати, полезное растение!.. Но, друзья, — спохватился капитан, — если вы думаете, что я защищаю этих хищников, то вы ошибаетесь. Вот пообедаем, и пойдем уничтожим их. Только… — он наклонился к костру, снял котелок, и никто не заметил его лукавой усмешки. — Только я думаю, что неплохо было бы сперва назвать как-то этого людоеда…
Назвать?
Конечно. А как же иначе? Так принято. Когда исследователи открывают новый вид животного или растения, они придумывают ему имя.
Эта мысль понравилась, предложения посыпались одно за другим:
Упырь!
Вурдалак!
Спрут. У него тоже восемь щупалец, я подсчитала. И это ничего, что есть уже такое животное, так даже интереснее…
Монстр! — выкрикнул Дима. — Это значит чудовище, урод, выродок.
Монстр — это хорошо… Но это будет простое название, не научное… А все растения имеют латинские названия из двух слов: родовое и видовое.
Да, в ботанике растения называют по имени и отчеству, — засмеялся капитан. — Только это, пожалуй, следует предоставить ученым, а то как бы у нас не получилось, как с мамонтовыми деревьями…
А что с ними случилось?
С самими-то деревьями ничего не случилось. Растут себе и на родине — в Калифорнии — ив других местах… У нас в Крыму их теперь немало… А вот с названием этих деревьев получилась занимательная история! Да-а… И поучительная, скажу я вам…
Вспомнила, вспомнила! Я читала об этом. Есть такая книжка:
«Занимательная ботаника»!
Она самая. Ну, так ты и расскажешь Диме и Феде. Только потом. А сейчас… быстренько вымоем посуду, возьмем топоры и пойдем уничтожать монстров!.. Мы их в полчаса порешим, долго ли…
Ребята переглянулись.
Порешим?.. А можно ли?.. Что, если они нигде больше не растут?..
Верно! Верно, Дима!.. — подхватил капитан. — Как же это я позабыл, что мы с вами прежде всего — исследователи… Ай-яй-яй!.. Разумеется, мы не можем так поступить: ботаники нам этого никогда не простили бы…
Наши друзья обошли негостеприимный холм и пошли вдоль ручья.
Он извивался по дну долины, прижимаясь то к одному ее склону, то к другому.
Заросли на обоих берегах становились все гуще и наконец сомкнулись над самой поверхностью воды: казалось, ручей выбивается из зелени кустов, льется из трепещущих листьев.
Пробиться через эту преграду не было никакой возможности.
— Что ж, друзья, ничего не поделаешь, — и капитан зашагал вверх по склону долины.
Это оказалось тоже нелегким делом — приходилось обходить завалы, продираться через кусты, цепляясь за корни и камни, взбираться по кручам, в то время как тонкие стебли стелющейся ежевики предательски хватали за ноги.
Наконец исследователи добрались до вершины. Она обрывалась вогнутым уступом узкого скалистого ущелья, глубиной метров двадцать. Противоположный склон был еще выше и отвеснее.
Капитан сверился с компасом, достал планшет, сделал очередной набросок местности. Снял панаму, вытер лоб, осмотрелся:
— Спустимся по веревке. Укрепим ее за дерево.
Федя возился с киноаппаратом:
Один момент!.. Кончилась лента.
А как с веревкой? Так ее и бросим?..
Валин вопрос потонул в веселом взрыве смеха.
— Валь, ты — гений!.. Это у тебя получилось не хуже ватерлинии!
Ущелье, ломаясь крутыми зигзагами, неуклонно вело на север. Отвесы становились все выше, местами от неба оставалась только узкая светлая полоска.
