Внизу — впереди и справа, за беспорядочным нагромождением скал — береговая гряда. За нею синеет океан. Линии горизонта нет: она, как и небо, темнея, теряется где-то там, далеко-далеко… Сзади-лунный кратер с пылающим деревом. За ним — невероятный газон и деревья-конусы. Дальше — отвесный обрыв с темной щелью. Еще дальше — леса, холмы, снова леса… Наверное, если подняться выше, можно увидеть «Бриз»… Хотя, нет: с него гора не видна. Он стоит ближе к берегу… Что делает сейчас Максимыч? Тоже, вероятно, думает о них…
— Ребята, кто хотел посмотреть на деревья сверху?.. Вот они — как на ладони! Что вы теперь скажете?!
— Теперь… Димка, а ведь похоже, что ты был прав! Аи да ты!..
Тень горы покрыла широкую чашу, но одинокое дерево все еще горело.
— Капитан, почему вы сказали, что оно ядовитое?
— Мореходов ответил не сразу.
— Существуют деревья, прикосновение к которым вызывает смерть… Есть вид ядовитого сумаха; осенью он выглядит примерно как этот…
Небольшой спуск, поворот, крутой подъем, спуск, подъем, спуск, подъем еще круче, поворот… Откуда-то доносится гул. С каждым поворотом он становится громче— словно беспрерывно гремит отдаленная канонада… Гром нарастает, нарастает… А карниз становится совсем узким. Слева — отвесная скала, справа — обрыв. , Грохот наполняет воздух, от него сотрясается гора.
— Стойте здесь! — капитан кричит во весь голос. — Я пойду на разведку.
Прижимаясь к скале, шаг за шагом продвигается Мореходов вперед. Вот он дошел уже до поворота, исчез за ним. Ребята крепко держат веревку — страхуют, постепенно отпуская конец. Проходит целая вечность… Веревку дернули раз, второй. Это значит — ее нужно выбирать. Капитан появляется на повороте, что-то кричит, но слова не долетают. Знаками показывает: сюда по одному!
С оглушительным ревом отчаянно кидаются вниз потоки сверкающей пены. Над ними трепещет прозрачная радуга… Брызги заливают карниз, отскакивают от скалы. В вечернем освещении кажется, что это не капли воды, а блестящие осколки драгоценных камней.
Глубоко внизу — голубая хрустальная поверхность продолговатого озера. В обрамлении темнеющего леса оно огибает гору, омывая её…
Карниз спускается все ниже, он тянется едва заметной стежкой уже почти в уровень с водой. До конца озера еще метров десять, а карниза, собственно, уже нет — есть только отдельные выступы в скалах. Цепляясь за них, наши друзья преодолевают метр за метром… Пальцы немеют, снаряжение тянет назад… Но вот, наконец, отмель — просвечивает дно.
До берега дошли уже по воде. Место для ночевки выбрали у опушки леса, на мягкой душистой траве, у кромки песчаного пляжа.
Прежде всего — сбросить рюкзаки, одежду…
Теплая вода ласкает тело, снимает усталость, стирает следы ремней и лямок… Будто и не шли целый день, пробираясь через леса, спускаясь в овраги, взбираясь по кручам…
Капитан уже выходит на берег, ребята делают еще один заплыв.
Мореходов крепко растирается полотенцем, одевается. Ему не по себе, и он рад, что сейчас его никто не видит.
Но что же все-таки с ним происходит, — откуда этот внезапный озноб и непонятная противная слабость?.. Сердце?.. Так вдруг?..
Но тогда — что же это?.. А там, на карнизе скалы, за поворотом, когда он велел спутникам ждать, а сам пошел разведать путь, — что это было?.. Зеркальная гладь горного озера раскололась, ее рассек черный луч, словно бы гигантский темный веер раскрылся в прозрачной глубине… Это продолжалось мгновенье, и так же короток был приступ слабости — точно такой, какую он испытывает сейчас. Тогда он счел все это игрой воображения, порожденной усталостью.
Раздумье прерывают оживленные возгласы юных спутников капитана — они уже на берегу, одеваются.
— Брр… Ну и вода! Капитан настораживается.
Холодная? — спрашивает он безразлично, словно бы между прочим.
Да нет, теплая… Очень даже теплая, но… колючая какая-то…
«Колючая»? взвешивает Мореходов. Нет, его ощущения были иными. Он плыл в очень теплой воде и вдруг всей кожей ощутил частые мелкие толчки — вибрацию воды… Да, да — именно вибрацию! И тотчас его охватил озноб, он почувствовал себя плохо. Вот что было с ним. А ребята, по-видимому, восприняли все иначе.
Капитан озабоченно приглядывается к своим спутникам и, наконец, облегченно вздыхает: они бодры и веселы, оживленно суетятся…
В пять минут разожгли костер, установили палатку. Сумерки спускаются, пахнуло свежестью.
Натянув свитер, Федя вскочил.
Кто со мной на лесозаготовки?
Пошли!
И я с вами!
Собрана уже внушительная куча хвороста.
— Пока еще видно — последний заход, и до утра хватит!
Ребята снова разбрелись по опушке. Верхушки деревьев зашелестели, пошептались и замерли.
Протискиваясь между деревьями с большой охапкой валежника, Дима вышел к берегу озера, споткнулся о корягу, инстинктивно протянув вперед руки, выпустил ношу…
И тут — когда он, прыгая на одной ноге, растирал ушибленное место — взгляд его упал на странный предмет… В первый момент ему показалось, что это надгробный памятник, — каменная плита стояла торчком у ствола высокого дерева.
— Ну нет, не проведешь!.. Совиные попугаи, птицы — шалашницы, пчелы — хватит!
