— Конечно, знают. Но неужели группа из восьми человек могла войти в пещеру, не оставив никаких следов? А если там имеется еще вход?.. — Неожиданная мысль завладела его вниманием. — А если… если русские уже давно сюда наезжают? А эти восемь — лишь новая смена? В таком случае, лаборатория действительно скрывает важные секреты… Иначе они давно объявили бы об открытии неизвестного острова… Возможно, это судно и построено для связи с островом. Наверно, они привезли новое оборудование, иначе зачем было всем высаживаться?.. Но если это смена, то их по меньшей мере еще четыре человека!.. Всего без женщины — двенадцать!
Клайд вошел в каюту капитана.
— Ага, сейф! Придется взламывать.
Но сейф оказался открытым. В нем были деньги, чековая книжка, лоции, какие-то счета и квитанции, непонятные безделушки, старая тетрадь в кожаном переплете.
— Где же, черт побери, судовые документы?.. Должны же они быть где-нибудь! Взяли с собой? Зачем?.. Завтра утром любой ценой надо заставить заговорить этого дьявольского старика! И он у меня заговорит. За-говори-ит!..
К трапу пристала лодка.
Клайд отвел матросов в кают-компанию, указал на связанного Максимыча:
— За этого человека отвечаете головой! Понятно?.. — Кивнул Кенту. — За мной!
Поднялся на палубу, быстро сбежал по трапу, указал Тому на весла:
— На «Фэймэз». Живее!
С весел при каждом взмахе стекают алмазы; светясь, полукругом сопровождают шлюпку, прыгают за кормой. Кажется, и сами весла светятся… Слышно хриплое дыхание Кента, скрип уключин. Справа темной стеной угадывается базальтовый хребет, черным треугольником врезывается в звездное небо вершина горы.
Клайд хрустнул суставом пальцев. Мысли не особенно радужные: игра начинает принимать неожиданный и вовсе нежелательный оборот. Придется сейчас же связаться с шефом!..
— А не могла Валя свалиться с утеса?
Несмотря на всю невероятность этого предположения, капитан и Федя, перегнувшись через парапет, обошли все же вокруг площадки…
— Что с тобой, Димка?
Дима не ответил. Уставившись в одну точку — туда, где тень парапета, незаметно сокращаясь, отступала к востоку, он медленно полз на четвереньках.
— Дима!
Дима нагнулся еще ниже, ткнул пальцем во что-то невидимое:
Валин волос!..
Димка, да ты что? — Федя с отчаянием перевел взгляд на Мореходова. — Капитан, что это с ним?!
Дима повернулся:
— Не бойся, Федька, я с ума не сошел… Вот, посмотрите!
Из трещины под правым краем «зуба» торчал тоненький волосок. Темно-каштановый, в солнечном луче он казался бронзовым.
— Я его заметил, когда сидел. Тень отошла, он и заблестел…
Дима хотел поднять волосок, но он, казалось, врос между камнями. Мореходов обвел глазами щель — ровный круг!..
Ребята, да эта площадка вымощена! Постойте, постойте… — вынул нож, попробовал всунуть кончик между камнями. Ничего не получилось.
Дима, давай топор!
Но и эта попытка не дала никаких результатов.
— А это что? — Он указал на правую сторону торчащего выступа. Солнце немного передвинулось, н тонкая тень легла на контуры выдолбленного рисунка:
Латинское «S» в круге… Лоб капитана перерезали глубокие морщины. Он подошел, нагнулся: «S»… Вспомнилось: Sea, Shot, Sin… Совпадение?!. На концах «S» — гладко отполированные лунки… Эх, придется заводить очки.
А ну-ка, ребята, посмотрите: нет здесь отпечатков пальцев?
Есть!
— Федя, достань, пожалуйста, лупу. Федя бросился к рюкзаку.
— Да, отпечатки совсем свежие. Пальцы тонкие — Валюшины. А круг, видать, вырезан в камне… — Капитан сел на парапет. — Ребята, отойдите-ка немного.
Нажим направо — ничего. Налево… С едва слышным шумом мгновенно опустился круглый камень.
Дима и Федя бросились к открывшемуся люку. Дима отстегнул фонарь, опустился на колено, осветил колодец:
— Там бумажка!
Соскакивая с парапета, капитан отнял руку от камня. Дима едва успел откинуться назад: круглый камень, мгновенно вернувшись на свое место, ударил о стекло фонаря. Оно разлетелось вдребезги…
Капитан схватил Диму за плечи, поднял:
Ты не ушибся?
Нет, вот только фонарь…
Ну, фонарь, бог с ним!.. Это я оплошал. Ясно же было, что нельзя отпускать руки… Так, говоришь, там бумажка? Вот что, ребята: один из вас пусть светит фонарем, другой рассмотрит в бинокль, что это за бумажка. Наверное, записка…
Четыре шага — вдох, четыре — выдох… Никогда еще не приходилось бежать в такой темноте…
Четыре шага уже не получается, не хватает дыхания: три шага — вдох, три — выдох…
Фонарик горит совсем-совсем тускло. Лучше его выключить— сохранить остаток батарейки… Ух, чуть не упала — нога поскользнулась! Валя остановилась, перевела дыхание. Километра два она бежит?.. Но теперь придется идти: дальше пол галереи влажный, скользкий, не хватает еще ногу вывихнуть… Да и как бежать в темноте?
Вытянула вперед руки, пошла… Ничего, скоро должна быть лестница.
В глазах — светлые точки, круги… Их еще больше, когда глаза закроешь. Интересно, почему это так — откуда берутся эти круги и точки? Валя идет, стараясь сосредоточиться на этой мысли. Почему это так: если есть глаза, то не видеть нельзя? Даже в самой полной темноте?
