В отличие от бамхийцев эоа-оэйский народ не питал слабости к легендам о божествах с желтыми птичками. Он не верил в них, даже когда был сыт. Тем более в период голодухи. Поэтому эоа-оэйцы скоро пришли к мысли, что не годится бамхийским воинам сидеть у полных котлов, обрастая жиром и теряя свою мужскую силу, в то время как эоа-оэйские воины будут затягивать пояса.
На чрезвычайном заседании государственного комитета по вопросам питания, которое состоялось тут же после гибели последней курицы, было решено высадить на острове Бамхо десант. В результате этой акции эоа-сэйцы надеялись пополнить запасы государственных коптилен одиннадцатью откормленными женщинами, самой королевой, а возможно, и бамхийскими воинами, если они попытаются оказать сопротивление. Скоро выяснилось, что для такого десанта больше всего подойдет полуденный час, когда счастливый бамхийский народ усядется у котлов и его бдительность соответственно ослабеет.
Итак, в десятом часу утра от берегов острова Эоа-Оэ отчалило двадцать пирог, битком набитых чернокожими. Лица их были разрисованы желтыми и белыми полосами. Солнце изливало приятную теплоту, острия копий сверкали в прозрачном воздухе, и пустые котлы на дне пирог весело и нетерпеливо постукивали друг о друга.
Флотилия быстро летела вперед по синему морю и представляла собой очень красивое зрелище.
В тот же день в пятом часу утра экипажу «Святой Лючии» удалось под энергичную команду дядюшки Бонифация поставить небольшую мачту взамен сломанной ураганом и поднять паруса.
«Святая Лючия», которую до сих пор морское течение уносило от острова Бамхо, слегка встряхнулась, раздула паруса, рванулась вперед и повернула носом в обратную сторону.
В семь часов на горизонте снова показался остров Бамхо, а в половине десятого «Святую Лючию» отделяло от бухты Ракушечной примерно три мили. Франтик, стоя на носу корабля, уже отчетливо различал желтую полосу песка, стройные стволы пальм и темную цепь утесов, охранявших вход в бухту; сердце его сильно билось от нетерпения.
И как раз когда он хотел попросить дядюшку натянуть на рею его рубашку, чтобы ускорить ход корабля, с капитанского мостика вдруг раздалась громкая команда: «Свернуть все паруса, кроме косых!»
Отдав это распоряжение, дядюшка Бонифаций повернулся к Гопкинсу, стоящему у руля, и сказал:
– Держите корабль на расстоянии трех миль от острова, пан Гопкинс. Крейсируйте в любом направлении, но не приближайтесь к острову без моего приказа. Поняли?
– Да, – ответил пан Гопкинс и отвел руль на пять румбов влево. «Святая Лючия» замедлила ход и начала поворачиваться к острову правым боком.
Франтик, с интересом наблюдавший за этим ловким маневром, только через минуту осознал, что, собственно, происходит.
– Почему мы уходим от острова, дядюшка? – спросил он с изумлением.
– Иначе нельзя, Франтик, – ответил дядюшка Бонифаций. – Придется еще с часок обождать. Мы слишком рано явились.
– Рано? Что с вами, дядюшка, ведь каждая минута дорога!
– Может, да, а может, и нет, – сказал дядюшка и почесал в задумчивости свой загорелый затылок. – Одним словом – нельзя.
– Да почему, дядюшка?
– Так и быть, скажу тебе. Франтик. Ты не знаешь тетушку Каролину так хорошо, как я. Раз вернулся я из Австралии к себе в Глубочепы, вот так же перед самым полуднем. Пропадал я из дому пять лет, ну, думаю – вот обрадуется моя бедная Каролина!.. Да не тут-то было. Принялась она меня ругать: и время я выбрал неподходящее и не написал ей заранее; у нее в комнате не прибрано, и к обеду нет ничего вкусного; битый час она ворчала, никак не могла успокоиться и мне не давала рта раскрыть. Короче, Франтик, твоя тетя не любит, когда к ней на обед пожалуют без предупреждения.
Дядюшка Бонифаций вздохнул, посмотрел сначала на остров, потом на штурманскую будку и твердым голосом крикнул:
– Еще два румба влево, пан Гопкинс!
– Есть, – ответил Гопкинс.
Послушная приказу, «Святая Лючия» немного отклонилась вправо и, подгоняемая слабым ветерком, начала удаляться от бухты Ракушечной. Это была уже не прежняя «Святая Лючия»; свирепый ураган оставил на ней заметные следы. Но когда она шла, слегка наклонившись на левый бок, без труда удерживаясь в трех милях от берега, на нее право же было приятно смотреть!
Еще одно судно приближалось в то памятное утро к берегу острова Бамхо. Оно двигалось медленно, неуклюже покачиваясь на волнах, но проявляемое им упорства с несомненностью свидетельствовало о том, что в жилах его команды течет кровь Вильгельмов Завоевателей и капитанов Куков.