- Не факт, - ответил Петер, поскольку Курт уже устал от говорения. - Может быть, убил кто-то из поселковых. А потом чего тут можно устеречь? Сторож в своей будке сидит, а посёлок со всех сторон открыт всем ветрам.
- А что за человек... этот ваш сторож?
- Четыре ходки, - ответили ему. Это значило, что сторож четырежды был в тех местах, где водку не дают.
Водка оказалась загвоздкой. Где её взять? Весь посёлок хлестал самогон, и самогоном сторожа не удивить. Лишь дней через пять в эти края зарулил известный "логососам" офеня, и по блату спустил Конраду внеочередной пузырь. И то - запросил за него немыслимую цену, так что пришлось предложить взамен том Шопенгауэра - что ещё было за душой-то, не считая застиранных носков? Конечно, никакой надежды на знакомство офени с родным языком Шопенгауэра, равно как и на знакомство с самой его личностью не было. Но к удивлению Конрада коробейник выказал живейший интерес к желчному нелюдимому немецкому философу, сказав, что за много-много вёрст отсюда у него есть клиент, который с ногами и руками оторвёт подобный товар. Так Конрад нежданно-негаданно ненадолго оказался счастливым владельцем всамделишной "Пшеничной", но вечером того же дня расстался с ней в крохотной сторожке у сломанного шлагбаума на въезде в посёлок. Кстати, он вспомнил, что когда два месяца назад сам въезжал сюда на бицикле, сторож ни в какую не желал его пропускать и пришлось ему лишиться своего армейского ремня. Таким образом, общение со сторожем было для Конрада в высшей степени разорительным, и потому он решил впиться в старика клещём и вытащить из него максимум сведений.
На самом деле сторож был нестар, хотя сед и скрючен. Его загорелое сухое тело под выцветшей гимнастёркой скрипело всеми суставами, но выдавало недюжинную цепкость и хваткость. Конрада не покидало ощущение, что сгорбленная фигура могла в любой момент распрямиться и накостылять каждому встречному по первое число.
В сторожке компанию сторожу всегда составлял бывалый, но ещё сильный бультерьер. Во время всего разговора он мирно возлежал под табуретом хозяина, но иногда поднимал голову и всепонимающе рычал, отчего Конрад ёрзал на предложенном ему табурете, непроизвольно поджимал под себя ноги и забывал, что именно он хотел в данный момент сказать. Сторож усмехался, наклонялся к своему товарищу и игриво засовывал ему кисть руки в страховидную пасть, по самое запястье.
По поводу событий двухмесячной давности сторож не сразу и вспомнил, о чём именно речь. За текущий год в посёлке завалили четверых, и каждый раз это было дело рук самих поселковых - на повседневной, вполне бытовой почве. Пол убитых для памяти сторожа не играл никакой роли. Ах да... шлёпнули одну красавицу этим летом - так она, скорее всего, сама была виновата.
- Кто шлёпнул-то? - настаивал Конрад. - Да ещё таким нетривиальным... в смысле необычным способом. Её ведь застрелили из лука!
- Она спортсменка была, - отвечал сторож, исподлобья недобро взирая на Конрада. - Стрельбой из лука, в том числе занималась. Возможно, такой же спортсмен её и шмальнул.
- Откуда же он взялся, этот спортсмен? - Конрад поворачивался боком к собеседнику, словно подставляя раструб уха к его рту.
- Из наших же дачников, - говорил сторож. - Он к ним вхож был, на участок-то. Они ещё вместе программу какую-то здесь делали, для молодёжи. Ну типа кружок...
- А как его звали? - допытывался Конрад.
- Я всех тут по именам знать не обязан. Знаю, на кого тот или иной дом записан, а кто в самом деле тут живёт - хрен знает... Городские. Вот и этот наверняка городской был.
- А почему вы думаете, что это именно он?
- А как убийство случилось, сразу он и исчез, всякий след его простыл.
- А у кого он жил? На каком участке...
- Хрен его знает... По-моему, у них же на участке и жил.
Конрад замолк. Он сосредоточенно, но бесплодно думал о том, что в нормальной стране въезд в посёлок наверняка был бы оборудован видеокамерой, и уж точно велась бы регистрация если не всех въезжающих на территорию, то уж, по крайней мере, всех наличных, в том числе, временных жильцов. Но в посёлке, по словам сторожа, если кто и ведал доподлинно поголовьем проживающих, то только Органы - председатели дачного кооператива частенько менялись, а у нынешнего во время очередного запоя всю документацию сгрызли мыши. Да и была та документация, мягко говоря, весьма неполной.
"Что ж, попробуем ещё попытать о таинственном незнакомце".
- А кто он был, из какого слоя?.. К криминалу он какое-то имел отношение?
- К блатным-то? Пожалуй что имел...
- А с ... с... я прошу прощенья, с Землемером он мог быть знаком?
- Вот этого точно не знаю. Он в городе бывал. А Землемер там как раз лютовал втапоры... Я тебе, касатик, другое скажу. Покойница... Алиска-то... сама с Землемером якшалась. Медицинский факт.
- Вот как? На какой такой почве?
- Как на какой? Землемер всю губернию держал, за всем и всеми смотрел. Если какая у тебя инициатива - иди к нему на поклон, без этого никуда...
- И что ж этот кружок... с санкции... в смысле с дозволения Землемера существовал?
