П.: Бесспорно - рефлексия и аттрактивность сопряжены с подспудным осознанием особого своего предназначения. Но эта претензия на избранничество не имеет ничего общего с манией величия. Ортега-и-Гассет в "Восстании масс", между прочим, разъясняет: "Избранные - не те, кто кичливо ставит себя выше, но те, кто требует от себя больше, даже если требование к себе непосильно". Спрашивать с себя по "гамбургскому счёту" "избранных" заставляет сопутствующее их свободе гипертрофированное чувство ответственности. Знаменита формула "Если не я, то кто же?".
К.: О да. Рефлектирующий интеллигент берёт на себя ответственность за соблюдение графика движения автобусов, за ошибки своего правительства, даже за цветение лугов и мерцание звёзд.
П.: Раздражающая многих интеллигентская интроверсия на поверку являет себя как радикальная экстраверсия, безостаточная разомкнутость на чуть ли не все возможные миры и мирки, включённость внешних миров и мирков в собственный внутренний мир.
К.: Недаром формула "что, больше всех надо?" не менее знаменита. Вопрос о том, благо ли такая "всемирная открытость": в открытую душу залетает больше плевков.
П.: Тем более, что автобусы по-прежнему ходят через пень-колоду, нещадно вытаптываются луга, а правительство принимает идиотические постановления, запрещающие смотреть на звёзды.
К.: И к интеллигентскому чувству колоссальной ответственности примешивается чувство колоссальной вины. Всё на себя взвалил - и ничего не выдюжил...
П.: Чувство вины? Далеко не у всех! Мандельштам однажды воскликнул: "Поэт не должен оправдываться! Ни перед кем и никогда!"
К.: Так то ж Мандельштам. Провидец, вестник. Мало того, что поэт от Бога - Богом даровано ему ещё и знание того, что он поэт от Бога. Но, во-первых, всем известно, что творится, "пока не требует поэта к священной жертве Аполлон", а во-вторых - как быть подавляющему большинству, интеллигентской массе?.. Тысячи беспутных скитальцев ищут, на что бы опереться, чтобы оправдаться. Пытаются настричь хоть какие-то купоны со своих скромных эрзац-талантишек.
П.: Например, можно компенсировать чувство вины - чувством юмора, самобичевание - самоиронией, благо фельетоны, эпиграммы, пародии и особенно анекдоты пользуются спросом у всех слоёв населения.
К.: Что ж, юмор интеллигенции чёрен, горек и деструктивен - не юмор, а "стёб". И уж самих-то себя прежде всех прочих готовы "застебать" вусмерть. "Трагедия: есть с кем, есть где, но нечем. Комедия: есть с кем, есть чем, но негде. Драма: есть чем, есть где, но не с кем. Драма сволочного интеллигента: есть с кем, есть чем, есть где, но - зачем?"
П.: Думать вредно, от этого с ума сходят...
К.: И жить вредно, от этого умирают...
П.: Вот-вот. Так чем казниться несуществующей виной, не лучше ли вспомнить хрестоматийный пример? Щёлкнули макаку по носу - расстроилась, но стоило, спустя минуту угостить её бананом - возрадовалась, словно щелчка по носу и не было. Наверное, высшим приматам стоит брать пример с ближайших родственников.
К.: Нет уж. Интеллигент знает другое средство избавления от чувства вины. Сплошь и рядом он срывается и падает в субъективный, уютный и комфортный, но абсолютно ирреальный мир - в МИФ.
П.: Шизофреник превращается в параноика?
К.: Да.
П.: Мятущийся Буриданов осёл бросается к одной из охапок сена и - насыщается. Отныне мир чётко структурирован, иерархизирован; чёткая демаркационная линия проведена между белым и чёрным, приемлемым и неприемлемым, своим и чужим, нашим и вашим. Пирамиду ценностей венчает сотворённый из квазиматерии, высосанный из пальца на руке Кумир. И обязательно наличествует его антипод, сотворённый из квазиантиматерии, высосанный из пальца на ноге Антикумир. А сам себе в пантеоне самодельной мифологии интеллигент-капитулянт отводит место героя-Полубога, призванного указывать путь блуждающим во тьме обычным смертным.
К.: А что вы хотите? До сих пор интеллигенция водительствовала массами лишь в тех случаях, когда могла членораздельно провозгласить, кто Сволочь и кому надо всыпать по первое число.
П.: Игра слов: "кто сволочь?"... "сволочная интеллигенция"...
К.: А разве вы, профессор не строили свой мир по лекалам расхожих мифов? Ведь ваш брат судил и себя, и окружающих не по поступкам, а по приверженности той или иной мифологии. Его в последнюю очередь интересовало - добрый ты или злой, храбрый или трус, гений или бездарь. Главное другое - за правых ты или за левых, за консерваторов или за прогрессистов...
П.: Тут всё дело в том, что ортодоксия редко подкреплялась "ортопраксией". Я знал убеждённых "демократов" - жестоких деспотов в масштабе семьи, нетерпимых "плюралистов", сребролюбивых "гуру", христиан-неофитов всегда под шафе, и любителей прекрасного в нечищеных башмаках...
К.: Дело не только в этом. Для интеллигента-мифотворца вопрос "Во ЧТО верить?" куда важней вопроса "КАК жить?". Среднему обывателю насущно необходим не образ мыслей, а образ действий.
П.: Ну почему же? Образ действий мы не раз подсказывали...
К.: Например?
