Конрад полез в мебельный сарай, опасаясь, кабы Анна не выстрелила ему вдогонку и долго шарил среди спинок, сидений и ножек, кряхтя и кашляя от пыли. Внезапно рука его коснулась чего-то приятного, вроде бахромы. Он вгляделся в полутьму: то был малиновый вымпел с профилем мускулистого лучника и надписью "Спортивный клуб Землемерного училища им. Людвига Хрубеша".
Эта находка так озадачила Конрада, что он не сразу вспомнил, зачем очутился в сарае. Лишь заслышав приближающийся голос Анны, он опомнился и в панике начал запихивать злополучный вымпел в разорванную обшивку безногого стула.
В это время в проёме показалась кудрявая голова Анны.
- Ну что, без шансов? - спросила голова.
- Ищу-ищу... - прошептал Конрад.
- Ищите, как в голодный год хлеб ищут, - сказала Анна, но понимая, что незадачливый стрелок будет искать до морковкиной заговени, сама влезла в сарай и в два - три движения нащупала стрелу, расщепившую какую-то полугнилую доску. - Вот вы-то точно убьёте кого-нибудь сдуру.
- Вы вообще... не боитесь... доверять мне оружие? - проговорил Конрад сквозь кашель.
- Бояться?.. Вас?..
Тайна смерти Алисы снова взяла Конрада за живое. О ней протяжно нудели перетруженный плечевой пояс и содранная кожа на пальцах десницы. Надо было попробовать распутать клубок, потянув за новую ниточку. Благо завелись деньги.
Перед встречей с неформалами он постучался к старушке-вязальщице. Та встретила его со смесью опаски и надежды - вдруг ограбит, а вдруг, гляди, что-нибудь да купит. Она с порога завалила гостя вязаными изделиями, но тот вежливо отказался от приобретения свитеров и шапок с помпонами, подчеркнув, что ничто материальное его не колышет. Размахивая широко раскрытым удостоверением, он попросил хозяйку без утайки ответить на его расспросы, а уж за ценой он не постоит.
- Да что ж я могу знать-то, голубчик? - искренне удивилась бабуля. - Моё дело маленькое, сижу взаперти да вяжу - только клиентов почти нет... А пенсии я скоро год как не видала - как же мне выжить-то? Ты начальник - может знаешь, когда у нас собес заработает? Исхудала я вся с голодухи-то...
- Про собес я обязательно узнаю, - Конрад прижал руку к сердцу. - А вот вы мне скажите... шали у вас кто-нибудь покупает?
- Шали? Что ты!.. Я их скорее для себя делаю: свяжу - и на стенку вешаю. Вещи красивые, нет спору, только вот не в моде они нынче. При коммунистах-то, почитай, каждая третья в шалях щеголяла, а сейчас все деловые да спортивные - даже не смотрят.
- И всё же... В начале лета у вас в посёлке убили женщину, которая как раз в тот момент была в шали. Слыхали про это?
- Ой, милок, тут много кого убили - не перечесть. А уж тем более откуда мне знать, кто как одет был.
- Она неподалёку от вас жила. У неё ещё сестра-близняшка есть. Кстати, тоже в шали часто ходит, правда, только дома.
- А-а, чего-то припоминаю, - неуверенно сказала бабка. - Три месяца, говоришь, прошло... Да, да, была одна такая... не такая, как все. Точно, точно - в шали ходила. И в пир, и в мир. Очень, кстати, ей к лицу она была. Я для себя всегда отмечала: ишь, какая лебёдушка... Было дело.
- А откуда у неё эта шаль? Не от вас ли? Я у вас недавно точно такую же видел, - перешёл Конрад к делу, совершенно при этом не сознавая, куда он, собственно, клонит.
- Нет, точно нет, - бабка решительно замотала головой. - В шали, ты говоришь, её кончили? В какой - в белой?
- Наверное, в белой, - смешался Конрад. Он ведь так и не рассмотрел фотографию, скрытую за многопудовым столом. - Сестра её - точно в белой ходит.
- В белой, в белой, как пить дать. Всегда она в белой ходила... Слышь, родимый, что я вспомнила-то: последний раз мне удалось продать шаль - именно ей. Только та была чёрная, как сейчас помню. Рисунок такой же, длина такая же - но чёрная-пречёрная, как будто траурная... Вишь ты - как будто смерть свою предчувствовала... Когда, ты говоришь, это случилось?.. Ну вот то-то.
Конрад окончательно потерялся. Он страшно досадовал на себя - что он, вообще говоря, хотел услышать? Что Анна каждый вечер красуется в шали, снятой с трупа сестры? Представить себе такое было бы запредельным кощунством. Хреновый из него следователь. Хватит позориться, пора уходить.
- Она, покойница-то, призналась мне тогда, что сама вяжет, - разошлась тем временем старушка. - И белую шаль, которая на ней, связала, дескать, сама. Но хотела вроде как поддержать коллегу по цеху. Заплатила мне - щедрее некуда... Сказала ещё - есть у неё родная душа, и она бы хотела, чтобы шали у них были похожие.
Конрад уже практически не слушал - скорей бы наутёк. При этом он не забыл вознаградить добрую вязальщицу - хорошо воспитан был. Та несказанно обрадовалась дарованной мзде, и стала убеждать Конрада в качестве бонуса взять у неё вязаный шарф. Напрасно визитёр отнекивался, что он-де вообще не носит шарфов - бабка настойчиво пугала его приближающимися холодами. Шарф пришлось взять.
