Пенин кивнул, пусть и не понял ни бельмеса. Подскочил, точно кузнечик, подобрал руки, прижимая тюк к груди, и быстро заработал ногами. Обратно он должен был вернуться уже с курицей.
– Ха, ха, и ещё раз…
«Рыжая или белая, – горел вопрос в измученных глазах пастуха. – Рыжая или белая?!»
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).
После обеда всё изменилось. Неудержимая, казалось, детская непосредственность иссякла, стаяв вместе с парящим студнем. Ребятня разбрелась, и тут же мир сделался каким-то серым. Пустым. Мёртвым. Заледеневшие ночью дома смотрели хмуро. Мужчины открыто сводили брови, обсуждая ещё не разработанный план, а женщины. А что они, собственно? Как и в любой другой день, тем оставалось сделать – всё остальное. Даже имей читатель возможность спросить кого-либо из заседающих, он бы и близко не смог ответить, чем конкретно занимались по ту сторону перегородки женщины. «Ух», – выдохнул бы, растерянно улыбнувшись, Пенин. «Да отстаньте», – бросил взъерошенный и облезлый, точно дворняга по осени, Ивес, а Гай… Он и в вовсе бы промолчал, всё так же погруженный в собственные мысли. Известно им было лишь, что без остановки звенели поварёшки, скребли мётлы, а жёны все бегали и бегали. Бегали и бегали, хотя по сухому, мужскому разумению ничего и не менялось.
Круг замкнулся. Ивес, Гай, Бод и ещё с десяток лиц, известных и не слишком, вновь размышляли. Короткое совещание, и заседавшие разошлись, вышли из дома. Цель очевидна – найти место, где можно было бы спрятаться, или, что лучше, вовсе пройти никем не замеченным.
Могло ли столько народу протиснуться сквозь кольцо военных? Навряд ли. Но ШЛИ те как? Неужто и по бурелому и лощинам? Едва ли.
Найти прогал – задача простая, но вместе с тем необычайно сложная. Гай топтался на месте, осматриваясь и выдыхая белый дух. Куда же дальше? Зое всю жизнь бродила по этим местам, ничего и никого не боялась, но и она не заходила дальше пролеска. Из-за зверя в алой, точно пропитавшейся кровью, чешуе? Да нет. Дракон нападал по-всякому, так что ни расстояние, ни лес, ни вода не являлись для него преградой. Просто не имело смысла. Зачем? Зачем было идти вглубь, если всё, начиная от оленьих следов и заканчивая самими деревьями, принадлежало синьору. Голова она одна, а пенька редко кого и когда украшала.
Рука женщины легла на жёсткие, не желающие лежать волосы сына. Зое подоткнула лоскутное одеяло, поцеловала мальчишку в лоб, отчего тот поморщился во сне, и, решившись, вышла на холодный, продуваемый двор.
«А если нет? – в который уже раз в порыве малодушия подумала Зое. – Нет-нет, наступление непременно будет отложено, как только вестник доберётся. Не могут же они, в самом деле, так просто пожертвовать двумя деревнями?» Женщина не успела понять почему, но она ускорила шаг.
«Про нас не знали, – повторила выдохнув. – Забыли просто». И всё же, если что-то пойдёт не так, если что-то перемениться, деревенским не обойтись без помощи кого-то действительно сильного.
Ветер подобрал юбку, без стеснения лапая за места, доступные лишь для Гая. Зое ещё раз прошлась взглядом по силуэту острова. Чёрные, точно лишившиеся некой искры и заснувшие без неё деревья. Коряжистые буки, ива и кустарник.
Женщина медленно выдохнула. Она развела руками вмёрзший и присыпанный ледяной крошкой, пожелтевший прошлогодний рогоз. Взгляд назад: просто обычная деревня. Пара простых домов и большая яблоня. Старая лавка с подкосившейся ножкой и корыто.
Всё знакомое и родное. Всё там было на месте, и лишь одна деталь выбивалась из привычной картины: изменилась. Место, где росла «чёрная сосна», выглядело заплатой на знакомом полотне, и земля там была изрыта выворачиваемыми корнями.
Зой сглотнула. Она ступила на тонкий лёд.
«Он разговаривает».
Многие и внимания не уделили этим словам, всем скопом наваливаясь на несчастного, ни в чём не повинного коня сэра Буда. Зое запомнила. Запомнила, поставила пометку на невидимом листе и отложила, так как в тот момент проблем и без того было в избытке. Запрятавшись где-то в глубине, воспоминание это скрылось, спряталось до поры и теперь сияло в полную силу, точно янтарь в бурой от водорослей луже.