– Ну-ну, – попытался приободрить более юного товарища сэр Стэр. – Зрелище, без сомнения, достойно уваженья, но надо помнить: наша сила также велика, – сказал он, высоким стилем и, немного подумав, проведя по кромке серенькой мышиной бородки, добавил: – Мои планы были несколько иными, но, пожалуй, учитывая увиденное, куда разумней будет также дождаться ночи. Пика, я и в самом деле не ожидал, что это будет так сложно! Слева, значит, озеро?
– Во льду. Там все берега открыты, как на блюде всё, – поспешил блеснуть тем, что знает Пенин.
Рыцарь кивнул, демонстрируя одобрение.
Ответ уже был ему известен, но Стэр всё же решил уточнить:
– А если в сторону залива попробовать уйти?
– Болото, – замотал косматой головою пастух. – Никак там не пройти. Гиблое место, совершенно гиблое!
– Да… котёл. Что ж это у вас за место такое: воды не меньше чем земли?!
И вновь Пенину повезло. Пастух не был учёным, и знал он далеко не так много, однако на этот вопрос ответить оказался вполне способен. Запорошённые брови его распрямились, а ноздри раздулись от осознания собственной значимости.
– Озёра, – со знанием дела сказал мужчина, и был рад уже этому.
Сорок минут. Всего сорок минут пешего хода отделяли деревню от обратившейся в ужасную машину мечей и копий силы. Как они шли, – быстро и слаженно. Линией вдоль низины.
Плотно сжатые губы сэра дрогнули:
– Лощина.
– Что? – Гай, в самом деле, увлёкшийся нетривиальной беседой, обернулся. – Лощина?.. – мысли мужчины были далеки. – Да, очень может быть. Хотя почему может быть? Так и есть!
– В лощине затаиться можно, – поспешил подтвердить сэр Стэр. Впрочем, ухмылка его очень быстро исчезла. – Вот только если найдут нас никому не поздоровится. Оттуда, как просто не выбраться. Как в чаше изо льда будут.
«Будут», – повторил про себя Гай. Они будут, а он, значит, останется в деревне, как раз под копытами кавалькады, которая одним видом своим могла сподвигнуть бодать землю и на карачках продираться сквозь орешник.
Многие уже ждали в пролеске. Ивес был хмур и сидел на пеньке. Уткнувшись в сэра Стэра взглядом, точно секач рылом, мужчина сплюнул травинку, изжёванную уже настолько, что сложно было сказать, чем она являлась раньше. По счастью, зима была гнилой, и всюду из-подо льда и белёсого месива, плешинами торчала сухая осока. В пояснице главы семейства нечто таинственно хрустнуло.
– Пока можешь подумать, что может понадобиться в городе, – как бы невзначай бросил Стэр.
Ивес промолчал.
***
Было это почти двадцать пять лет назад. Двор яркий. Полный цветов и запахов. Мать подвела его к высокому и сухому мужчине и сказала Гаю, что он станет рыцарем. Улыбка под прореженными серебром усами. Небо было светлым, и перчатка, что протянулась, дабы взять его за руку, сияла точно солнце. Гай был рад.
Звуки деревни неслись со стороны домов. Отзвуки петушиного крика и удары крыльев. Точно тиски капкана, стволы разошлись, выпуская из серого плена теней в мир. Снег, как и везде, вот только здесь он был несколько более притоптан. Вне зависимости от его собственного желания, голова Гая развернулась. Чёрная вода и остров. Часы молодости он тратил на то, чтобы пожирать его глазами. Будто юноша был на это способен.
Смех. Движение на краю поля зрения. Не теряя времени, дети уже соорудили пару стен и теперь развлекались тем, что перебрасывались снежными комьями.
Как раз в тот момент, когда мужчина обернулся, здоровенный ком угодил рыжеватому мальчугану с просвечивающими, оттопыренными ушами по макушке. Вызвал у того фонтан энтузиазма. Ароматы готовящегося ужина и тусклые лучи, играющие на растрескавшемся льду.
Отзвуки голосов:
– Дорогой, а где куры?
– Я не слы-ышу.
– Ивес!
Усмехнувшись, Гай прикрыл глаза. Ладонь, сухая и грубая, прошлась по обветренному лицу. Рука его зудела нестерпимо.
«Телега, и когда я успел забыть».
– Я остаюсь.
Пепельные брови сэра Стэра взметнулись, заложив несколько горизонтальных складок:
– Что ты…
Удивление было столь велико, что рыцарь, сам того не заметив, перешёл на непозволительное «ты». Гай не мог позволить столь достойному человеку опозорить своё светлое имя.
– На поле единственный меч, мой или чей-либо другой, не способен переломить ход сражения, здесь же он будет иметь реальный вес.
Брови поднялись ещё выше, застыли и неожиданно вернулись в обычное состояние. Морщины разгладились, придав обветренному лицу прежнее величие.
Усмехнувшись неизвестно чему, рыцарь отвернулся:
– Я уважаю ваш выбор. Не понимаю, но уважаю.
– Если вы испиваете ко мне хоть сколько-то уважения, – подыграйте.
Ивес был чёрен, точно туча.
***
Зое покинула остров, и всё сразу же стихло. Шелест черепахи, очнувшейся в тепле и копошащейся во мхе, далёкое эхо деревенской жизни – вот и все звуки, что посещали это место. В тишине покачивались чёрные ветви. В тишине капли подрагивали отсветами, одна за другой обращаясь в лёд. Стук, точно деревянным молоточком по коре.