Под заснежьем пришли в движение ороговевшие чешуйки. Дрогнув, второе веко медленно поднялось. Большой и круглый глаз, в котором точно сгрудился серебряный свет тысячи звёзд, вспыхнул. Расщелина зрачка разошлась и тут же вновь сузилась, фокусируясь на полынье. Дерево затрещало в сумрачных объятьях, а из широкого горла вместе с вонью вырвалось рычание, сухое и гулкое.
Он был здесь.
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).
Закат. Ядовито алые лучи в щели меж облаками. До самого последнего дети играли и смеялись, мутузя и валяя друг друга в снегу.
«Плохо. Им бы выспаться перед ночью, но да разве малым объяснишь?
Хоть с моими повезло. Один делает, что говорят, другая и в обычное время не поймёшь, когда спит, а когда бодрствует. И что, спрашивается, мне с ними такими делать?! Ладно, об этом потом. Главное, что б обошлось».
Сердце Зое замерло, когда, наконец, пришла весть с той стороны. Пенин, взъерошенный и растрёпанный, как, в общем, и всегда, мялся, то оправляя полы старой накидки, а то поддевая сбитым носом снежные комки.
«Убью! Нет, сейчас всякий способный держать оружие в цене. Сначала пусть сложит голову на благо отечества и деревни, а после уже убью».
Внезапный выкрик:
– Ну, давай уже!
Удивлённый взгляд. Да, как не странно это была не Зое. Мона, раскрасневшаяся и встревоженная не на шутку, выглядела как никогда грозно. Глаза женщины горели неугасимо, а выбившиеся пряди подрагивали на ветру. Валькирия, а не домохозяйка.
Быстрый взгляд на них и вновь в землю. Пепин сопнул:
– В связи с открывшимся нападение решено перенести на вечер. Нас не бросят… Они так сказали.
Фу-у-у-у-у. Кто бы знал, насколько легче Зое стало. Им помогут, а прочее её интересовало не особенно. Единственное, силы Розы пойдут единовременно с синей конницей, так что кому-то всё одно придётся остаться. Пошуметь. «Риска нет», – как заверил её сэр Стэр, «просто рыцарь чаще всего под защитой шлема, а слепота часто играет в весьма своеобразные игры». Мужчина пошутил и рассмеялся собственной шутке, что было для него редкостью. Всё, но что-то было не так. Лишь только Зое оказалась во дворе, взгляд её метнулся к чернеющему на фоне льда острову.
«Охотится?» Под водой, в воздухе или, быть может, на земле? Зое не удивилась бы, узнав, что этот зверь бродит теперь и под землёй. К чему ему это, впрочем. Кротов гонять? «Почему не в пещере? Почему именно сейчас?» Точно камень болтался в её желудке, поджимая сердце.
«Камень, камнем. Главное, чтоб бежать не помешал».
Немного подумав, Зое вновь завернула в Коровник. Она не знала почему. Просто там, по какой-то причине было спокойней. В привычной обстановке женщина могла отвлечься, пусть и ненадолго.
Ивес и Брис. Хмуря брови мужчины, чьи лица были серьёзны, стояли в ряд точно на параде. Просто идеально для напутственного слова, и тем не менее в толпе царствовало молчанье. Мало кто позволял себе перекинуться парой слов, и Зое не была исключением. Зачем слова, когда уже всё сказано? Дети услышат.
Женщина не собиралась что-то говорить и тем не менее выдала:
– Вот только попробуй у меня выкинуть что-нибудь из своего репертуара! Приеду, лично закопаю!
Гай улыбнулся. Он протянул руки и совершенно неожиданно обнял её. При всех?! Вот ведь… нахал. Зое хотела дать похабнику коленом, но неожиданно для себя не сделала ничего подобного. Объятья, долгие и тёплые. Отпустив, Гай провёл кончиками пальцев по её щеке к шее, поддел нос.
Зачем? Да впрочем, большое ли это имело значение.
– Ты понял?
– Трудно не понять, – улыбнулся мужчина.
Блеснув латами, Стэр указал на пролесок. Слов не требовалось, чтобы понять, что время настало. Как кстати сейчас пришёлся бы звенящий голосок Надии, однако девочка дремала на ходу, и её ничего словно бы не интересовало. Ряд серых домиков, курятники и изгороди. Пологий взгляд, и ноги утонули в снегу. Только теперь Зое коснулась щёки. Кожа лица её была холодной и почему-то мокрой, словно оттаявший по весне донный камень.
«Почему?»
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).