Только самое необходимое. Доспехи забытого, но старательного мастера, меч, за ночь отточенный подручным до немыслимой остроты, и щит, в пути прикрывающий бок жеребца. Возможно, пришлась бы кстати булава, но сэр Ланц отказался и от этой мысли.
– Всё ж лучше оружие неподходящее, но привычное, чем то, что будет мешать, – произнёс он глубокомысленно, и многие мужчины понятливо закивали. Тоже копьё, как бы остро оно ни было, непонятно, соха же всем им хорошо знакома, да и череп ей проломить, как говорят, несложно.
– Ты! Подойди-ка.
Зое не сразу поняла, что обращаются к ней, а, сообразив, зарделась так, что пятачка не было, чтобы тот не алел. Какое безобразие! Что б она да краснела, точно Мона? Да никогда этого не будет!
Притопнув в такт собственным мыслям, Зое спешно привела себя в порядок. Зачем-то она вытерла сравнительно чистые ладони об складчатую юбку, нервно пригладила всегда спутанные каштановые волосы и скоро отдёрнула застиранные рукава. Лишь проделав всё это, девушка позволила себе отойти с сияющим, буквально, рыцарем чуть в сторону, – к уже как будто пожелтевшей, поеденной тлёй рябине, где отец ещё мог их видеть, но расслышать разговора уже не был способен.
– Ты ведь местная, я правильно понял?
Ей нужно было произвести положительное впечатление.
«Так, спокойно. Я это смогу. Если вдуматься, только говорить я по-настоящему и умею».
– Почти… – произнесла Зое и только после заметила, что улыбается. – В смысле, – да. Я здесь выросла.
Выросла здесь, а теперь ляпала, что и как попало! Мысли Зое блистали молниями, громом за которыми следовали реплики, так что сознание почти никогда не успевало отследить, что конкретно она говорит и намерена сказать.
Жёлтый, точно мёд, ус приподнялся, отражая улыбку. Та появилась и тут же исчезла в шелесте сухих листьев и запахе травы. Закрыв глаза, мужчина выдохнул.
– «Винато» – скажи это слово Гаю, если со мной что-то случиться, – попросил сэр, и тон его был неожиданно мягко. В чуть выцветших, но в чистых глазах, под рассечённой бровью, мелькнуло опасение. – Только если что-то случится. «Винато». Ты запомнила?
Поджав губы, девушка опустила взгляд. Кивнула, и тут же рука в холодной металлической перчатке легла ей на волосы.
Для рыцаря ничего особенного не было в этом жесте. Ни один десяток голов гладила его рука, но Зое, сама того не осознавая, застыла будто стрелой поражённая. Гибкий стан её выпрямился, а руки прижались к бокам, будто она призвана и уже стоит в строю.
– Не забудь только, – произнёс сэр Ланц, разворачиваясь ко всем. Ладонь его легла на поясницу. Не иначе та у него также ломила. – Это важно, – едва слышно.
Ударив раскрытой ладонью по виску, Коум «выбил» из спутавшихся жирных волос крошку и глиняные осколки. По лицу его расплылось столь свойственное хаосу дурацкое выражение.
Он заговорил:
– Так кого ждёте? Давно это… вот это самое пора.
Сапоги рыцаря заскользили, с хрустом уходя в вязкое месиво хвощей и ирисов. По известным причинам деревенские побаивались отплывать от деревянной пристаньки, так что три лодки были затаены в стене разнотравья. Шуршали, расступаясь и ломаясь, листья, и шелестел камыш. Коричневые шишечки, уже изрядно подразвалившиеся за последнюю восъмицу, покачивались в такт движениям мужчин. Лягушки поспешили поднять недовольный гвалт.
– Гай! – полушепотом выкрикнул рыцарь, и тут же пучок хрустящего камыша чуть левее зашевелился, будто кабан ходил. Затрещал рогоз. Проседая под тяжестью ноши и разрывая по ходу дела посверкивающую на зелени паутину, юноша подошёл к лодке. Сгрузил лук, бросил древко и стяг. Оставил точно так и надо под одобрительное «ква!», и развернулся к берегу.
– Гай!
Фигура в обтёртых шоссах как будто съёжилась, втянула голову и подняла руки, готовясь обороняться. Застыла с выдернутой из ила ногой.
– Ну и?..
– Не люблю воду, – буркнул себе под нос юноша, но в лодку сел, хотя и демонстрировал всем видом, насколько ему этого не хочется.
Зое неожиданно вздрогнула. Опустила взгляд. Нечто чёрное и холодное скользнуло у её голых щиколоток и, мелькнув жёлтым пятном на горле, извиваясь, скрылось в сорнотравье. Уж не иначе.
«Что это за дракон такой, если его даже ужи не боятся? – последовала мысль. – Попривыкли?»
– Ну всё, дальше некуда.
– Что? – переспросила слегка отвлёкшаяся Зое, и уже спустя мгновение сама домыслила то, что пропустила мимо ушей. – Что значит некуда? С вами нельзя?! Я…
– Ос-с-тавай-ся зде-сь, – жёстко, по слогам процедил отец. И она послушала. Не было в голосе ни обычного раздражения, ни злобы, и всё же со всей чёткостью Зое осознала: ударит. Ивес никогда не позволял себе распускать руки. Даже помыслить об этом не мог, и всё же сейчас он бы это сделал.
Пожевав губу, Зое нехотя кивнула.
Пара лодок остановилась на полдороге и лишь одна, деревянная лодчонка, с небольшим, но заметным креном и ободранным неразличимой под водой корягой брюхом, продолжила движение. К чёрному заросшему пятну. Едва слышно опускались, проходили по дуге и тут же вздымались над водной гладью старые вёсла. Скрипело дерево.