Гай был чёрен, точно туча. Косясь то на скальда, разбрасывающего байки, точно бисер, то на силуэт в окне, юноша сжимал и разжимал кулаки. Глубокая складка залегла над его переносицей, сделав лицо мужественней и одновременно, будто добавив ему с десяток лет. Мог ли он сделать что-то после столь короткого обучения? Навряд ли. Проще самому с разбегу да лбом об бук.
Он не мог сравниться с рыцарем, но всё одно пожирал домишко сумрачным взглядом. Серый в чёрную крапинку конь с высоким крупом и широкими копытами переступил с ноги на ногу. Он боялся, и, конечно же, не юношу с чёрными волосами и впалой грудью.
Это была первая проблема, с которой Гай столкнулся, решив на время осесть в деревне. Утром Бенджамин просто отказался есть. Ни траву, ни сено, ни даже овёс[1].
Гай смотрел на скакуна сэра Буда, а перед его взглядом стоял конь сэра Ланца, тот лишь теперь понемногу начал привыкать.
Морщина ещё углубилась. Брови сошлись.
Ещё год назад он сказал бы, что причиной подобного поведения, скорее всего, стало непросушенное сено. Теперь же он уже не был убеждён. Гай просто знал, что страх может быть куда страшнее желудочного расстройства.
Этот остров. Гай старался не думать о нём, однако тот всё одно смотрел на него утром и вечером сквозь мутную мозаику окна. Какая низкая подлость. Находись он сейчас в Арлеме или любом другом городишке, всего-то и нужно было, что протянуть руку и задёрнуть, наконец, плотную пыльную занавеску, погружая скромную комнату в защищённый полумрак. Мелочь, однако, он был не в городе, и здесь занавесок не было.
Простая холщевая ткань на спине юноши взмокла, а зрачки его сузились. Всхрапывая и раздувая ноздри, конь повёл тяжёлой головой. Остров, которого не должно существовать, и рыцарь, который недостоин такой смерти.
Что же Гай мог?!
«Так, представление продолжается?» – косясь на нависающую грозу, в раздражении подумала Зое. Привычно изогнув руку в острый угол, она врезала оруженосцу пониже рёбер. Само собой исключительно в воспитательных целях.
Вскоре Гай отправился на «тайную» тренировку, Зое же, не особенно расстроившаяся из-за последнего, осталась дежурить у пепельного дома, что покосился в центре ряда, да слушать байки.
Что скальд говорил? Это не передать! Пересказать разве что, но боюсь, что только на перечисление бесчисленного множества подвигов уйдёт чересчур много времени. Стоит упомянуть лишь, что упоминалось восемнадцать вепрей, три взбесившихся быка, каждый со своей историей, и ровно сорок девять уток, каждую из которых сэр Буд бил почти не целясь и всякий раз точно в сердце. Мыслями Зое понимало, что всё это неправда и не более чем сочинительство, но, как и всегда, мысли её шли отдельно, не особенно влияя на действия. Как и все, она сидела чуть ли не раззявив рот, наблюдая за порхающими, будто те существовали отдельно от прочего тела, пальцами.
Едва различимый звук послышался со стороны дороги, и тут же, оборвавшись на полуслове, скальд сорвался со ступеньки, устремляясь по высокой траве навстречу. Это что-то новое. Впервые за полгода Пенин пригнал коров почти без опоздания, и вот неожиданность – ни одна не пропала. Чудо случилось, однако, на сей раз это отчего-то не особенно порадовало.
«Сумасшедший, под самые копыта ведь лезет!»
Испугавшись, казалось, больше скальда, Пятнашка посторонилась, отведя голову и трубно замычав. Зое было откровенно жаль бедное животное.
– Да цела она, – поспешила вклиниться девушка, видя, с каким интересом мужчина смотрит на круторогую. – Все целы. Миновало на сей раз.
– Вы думаете? – переспросил сказитель, глянув на Зое так, будто только её заметил. – А это… нет, просто пятно. Жаль, весьма неплохо бы могло выйти.
Такой подход Зое отнюдь не одобряла, и всё ж сознание её тут же пропело: «… мимо пасти с клыками, что в забуревшей крови».
– Клыки в багрянце, кровь в огне. Откуда выполз ты, из бездны? Мы не позволим жить тебе, на озере близ Визы.
«Ого!» Девушка бросила удивлённый взгляд.
– Да, так лучше.
– Зое!
Она не сразу узнала голос. Знакомый с детства, он всё ж таки звучал совершенно иначе. С надрывом и даже сверх того. Испуг и крайняя степень волнения звенели, и лишь усилие воли сдерживало их в лице и жестах. Одного взгляда хватило, чтобы Зое вдруг сделалось не по себе.
– М… мама?
Волосы женщины сбились, а несколько выбившихся прядей прилипли ко лбу. Столь редко покидающая дом, Марта совершенно не смотрелась на фоне сухого камыша, в глазах её читалось неподдельное беспокойство.
– Ивес. Где он?
Гай долго жевал этот вопрос. Рано или поздно он должен был объявить об с Зое отношениях… и сейчас их «отношения» с главой семейства были мирными как никогда…
Стоило ли портить?
– Я и Зое, – наконец решившись, начал он. Пожалел уже спустя мгновение.
Кустистая бровь мужчины чуть приподнялась. Глянув на него, Ивес вновь упёрся в засыпанную жёлтой листвой и сором тропинку:
– Ну да.
Юноша кашлянул в кулак. Можно ли что-либо добавить к столь всеобъемлющему заявлению?
– Понимаете мы э-э… как бы это сказать.