Звезды между этими двумя светилами померкли и побледнели, но не погасли совсем. Астероидов нигде не было видно. Венера, Земля и Марс давно потонули в лучах Солнца и разыскать их было очень трудно. Небо не давало никакого объяснения странного настроения пассажиров аппарата. Нервный и беспокойный Флигенфенгер особенно сильно чувствовал общее возбуждение. Он ни минуты не мог посидеть на месте и все время бегал взад и вперед, вверх и вниз по вагону.
— Что с нами случилось, господа? — спрашивал он в недоумении. — Кажется, вокруг все тихо и мирно, а между тем я чувствую себя ниже всякой критики.
— Причина нашего возбуждения, — ответил Имеретинский, — вероятно, в каких-нибудь неизвестных процессах, протекающих в пространстве. Ни глаз, ни другие органы чувств не открывают нам их сущности, но нервная система, этот нежный и тонкий аппарат, тем не менее реагирует на происходящее.
— Вы, я думаю, правы, — согласился астроном.
— Интересно бы знать, что это еще за невиданные процессы? — не унимался зоолог, — на Земле я никогда не испытывал таких странных ощущений.
— А я испытывала, — возразила Наташа.
— Вы? Когда? — удивились остальные.
— Когда я еще училась в пятом классе гимназии, меня лечили электричеством; и вот в начале каждого сеанса, пока ток был еще слаб, я переживала такие ощущения, как сегодня.
— Это очень любопытно! Отсюда можно предположить, что в окружающем пространстве проходят слабые электрические токи. Жаль, что у нас нет соответствующих приборов для наблюдения, — заметил Имеретинский.
К полудню путешественники почувствовали себя спокойнее; вероятно, электрическая волна, если такова действительно была причина непонятных явлений, прошла мимо. Однако в четыре часа явление повторилось вновь с еще большей силой. Но теперь возбуждение путешественников сменилось странной апатией и утомлением. Организм как будто устал от борьбы с неизвестными внешними влияниями. Часы медленно проходили; пассажиры "Победителя" скучали, но не имели ни энергии, ни желания приняться за какое-либо дело. Между тем, если бы они подошли к телескопу и взглянули на Юпитер, то увидели бы, что его атмосфера сильно волнуется, а красное пятно, с утра совершившее полный оборот и опять вернувшееся на видимое полушарие, стало ярче и даже несколько больше.
Уже в десятом часу вечера, задолго до обычного времени путешественники начали зевать и втайне подумывать о постелях.
— Который теперь час, — промолвил Добровольский, — вынимая свой карманный хронометр. Восемь? Странно! Валентин Александрович, у вас который?
— Тоже восемь; но я помню, что давно уже смотрел и было без четверти восемь.
— Да не стоят ли ваши часы? — спросила Наташа.
— Оказалось, что действительно все без исключения хронометры и часы остановились на восьми часах вечера. Пришлось высчитывать время по пройденному расстоянию, что было не особенно удобно. Попробовали вновь завести часы; это не помогло: стрелки оставались неподвижными.
— Это что еще за чудеса? — удивился Флигенфенгер. Ведь толчков вроде нашего падения на Землю не было.
Изобретатель и астроном ничего не ответили, сами недоумевая.
Вскоре Наташа, больше других сохранившая бодрость и энергию, заметила еще одно необычайное явление: все металлические предметы оказались слегка намагниченными. Она обратила на это общее внимание.
— В таком случае, — сказал Имеретинский, — все ясно!
— Что ясно? Почему?
— Несомненно, в пространстве, и через сам аппарат проходит слабый электрический ток, при том, вероятно, большого напряжения. Он и намагнитил все металлическое; он же вызвал у нас сначала возбуждение, а затем упадок энергии.
— Но откуда же взялся этот ток?
— Где его возбудитель?
— Почему мы его раньше не замечали? — посыпались на изобретателя вопросы.
— Этого, господа, я не знаю. Может быть на Солнце или на Юпитере происходят какие-нибудь большие электро-магнитные пертурбации, вызвавшие ток между ними.
Однако, как раз в эту минуту на Юпитере все было спокойно; казалось, поднявшееся там волнение совсем улеглось.
— Как бы там ни было, — заявил зоолог, — электрический ли это ток или что другое, но он меня совершенно усыпляет и я иду спать. Сейчас ведь ваше дежурство, Валентин Александрович?
— Да, до двух часов. Ложитесь и спите спокойно. Ваша очередь последняя.
Путешественники как-то медленно и нерешительно разошлись. Наташа спустилась вниз и долго возилась, приготовляя себе постель. Но лишь только она легла, как моментально заснула. Тоже самое произошло с Флигенфенгером и Добровольским. Сон так быстро овладел ими, как будто они приняли снотворное лекарство. В вагоне все затихло; только слышалось ровное дыхание спящих.
