Когда путники направились к западу, рельеф местности изменился, и они, то спускались в долину, то поднимались; через несколько дней горы стали видны не только к югу, но и к северу от них. Лес стал редеть. До сих пор они встречали только небольшие ручейки и источники, из которых утоляли жажду и запасались водой для своего хозяйства; большой реки им не попадалось. Направившись же в другую сторону, они прошли мимо красивой излучины многоводной реки, берега которой были густо покрыты высокой порослью различных хвощей. Желая улучшить свой невольно вегетарианский стол, путники решили попытать счастья в рыбной ловле и, расположившись на ночлег среди скал возвышенного берега реки, смастерили из крепких растительных волокон грубое подобие рыболовной сети. Перед наступлением вечера сеть была закинута в воду. Рыбная ловля доставила всем большое удовольствие. В ней не принимал участия только Карл Карлович, по обыкновению отправившийся в горы охотиться на насекомых. Улов оказался не особенно богатым, если не считать всевозможных двустворчаток, напоминавших наших беззубок (Anodonta) и других раковинок, которых тут же бережно отложили для Карла Карловича. Внимание наших рыболовов привлекли также десятиногие раки (Decapoda), очень напоминавшие собою наших обыкновенных раков и омаров. Это, очевидно, были такие же раки, как и находимые нашими палеонтологами в каменноугольных отложениях Северной Америки и называемые ими Антракопалемонами (Anthracopalaemon). Имеретински полагал, что они пригодны и для пищи, в чем наши путешественники убедились в тот же вечер. Из рыб же попалось лишь несколько экземпляров какого-то своеобразного вида, у которых голова незаметно переходила в туловище, покрытое плотными чешуйками, и также постепенно превращавшееся в хвост. Это были какие-то неуклюжие рыбы, без обычной округлости форм, какая присуща лишь земным их собратьям. Издали они скорее походили на серебряные прямые пластинки. Жарить их на ужин не решились без совещания с Карлом Карловичем и оставили на лужайке, возле места своей остановки, под развесистым папоротником.
Вечером все собравшиеся у костра делились открытиями этого дня. Карл Карлович присутствовал тут же, но был очень не в духе, так как его экскурсия в горы не дала почти ничего нового.
— Карл Карлович, вы много потеряли, не оставшись с нами, — обратилась к нему Наташа. — Ведь мы затеяли рыбную ловлю и не безрезультатно. Прежде всего — вот эти вкусные раки.
— Да, они ни чем не хуже наших омаров, — согласился Флигенфенгер. — В каменноугольный период на Земле они также водились во множестве.
— А вот это специально для вас, — продолжала Наташа, — подавая ему коробку от консервов, наполненную всевозможнейшими раковинками.
— Посмотрите-ка, Карл Карлович!
Глаза Флигенфенгера разгорелись, досада на неудачу в течение дня тотчас же пропала, и он сейчас же принялся их систематизировать.
— Карл Карлович, погодите! Успеете еще с этим-то. Вот, пойдите-ка лучше, я вам покажу Венериных рыб. Ах, если бы вы знали, какие это странные рыбы! Совсем не похожи на наших земных: какие-то прямые пластинки, вроде древнерусских серебряных гривен, которые я когда-то видела в музее.
Карл Карлович отправился с Наташей к месту, где их оставили, с электрическим фонариком. Каково же было их изумление, когда рыб не только на месте, но даже и поблизости не оказалось: они куда-то бесследно исчезли, хотя никто к ним не подходил! Карл Карлович даже обиделся на Наташу, подумав, что она просто-напросто шутит над ним. И только искреннее недоумение девушки перед случившимся непонятным исчезновением рыб, заставило его поверить, что это не было шуткой. Загадка осталась неразгаданной до следующего утра.
При наступлении ночи Добровольский обратил внимание на то, что облачность, все время покрывавшая небо, на западном горизонте, кажется не столь плотной, как в остальных частях неба. Это вызвало большую радость у наших путников, так как это явление предвещало ясное небо на Венере, которое до сих пор не было видно. Имеретинский сделал другое интересное наблюдение: одна из отдаленнейших гор, по направлению к северо-западу, оказалась ярко освещенной на своей верхушке. Не оставалось сомнений в том, что это действующий вулкан, о чем, впрочем, можно было уже догадаться после несчастного случая в "Долине Смерти".
В этот вечер почему-то все вспомнили о покинутой ими Земле, стали делиться последними впечатлениями, вынесенными оттуда, долго говорили о Петрограде, который весь сейчас окутан сырыми туманами, вспомнили о вечно погруженных в свои повседневные заботы, деловых петроградцах, которые давно уже, вероятно, забыли о попавших на Венеру, считая их погибшими. Наташе стало очень грустно: она вспомнила отца и брата, родных и близких… Имеретинский также живо представил себе образ Аракчеева и предложил замеченный им вулкан назвать в честь председателя клуба "Наука и Прогресс". Все одобрили предложение и вулкан был окрещен именем Аракчеева.
