Бабочки поднимались в воздух неспешно, целым сонмом разноцветных огней, величественными, почти сонными взмахами рассекали влажный в своей плотности воздух. Потревоженные беспорядочными метаниями циветты, что не позволяла им сесть обратно, они принялись хаотично кружить по всему пространству поляны. Одна из таких красавиц, изумрудная, с черными прожилками узоров на крыльях, села Тимуру на руку. Он осторожно отвёл пальцы в сторону, неторопливо, чтобы не спугнуть, поднялся на ноги и приблизился к Анне.
– Вот это да, – проговорила она, заворожено наблюдая, как на его бледной ладони бабочка плавно поднимает и опускает свои большие крылья.
– Поселились у меня год назад, не знаю теперь, что с ними делать, – сказал Тим.
– Любоваться?
– Это с удовольствием, – улыбнулся он. – Но гусеницы у них прожорливые, а островная флора не так чтобы огромна. Да и некоторые виды кирказона здесь ядовиты.
– Кирказон? – переспросила девушка.
– Лианы позади тебя с лиловыми цветами.
– Эти? – уточнила Аня, обернувшись. – Жуткие какие.
– Ещё и мясом тухлым пованивают.
– Ой, блин, чувствую, – морща нос, пробормотала она. – Это чтобы насекомых привлекать?
– Чтобы туристов отпугивать, – пошутил Тим.
Анна хотела было иронично поинтересоваться, многих ли туристов видели эти лианы, если у хозяина острова тяга к запиранию людей в клетках, но мысли эти тотчас сменились удивлением. Почувствовав, как пальцы Тимура аккуратно коснулись её плеча, девушка затаила дыхание, чтобы ненароком не потревожить бабочку, которая принялась неуклюже переставлять лапки в попытках перебраться к ней на футболку.
Когда Анна с улыбкой подняла взгляд, лицо парня оказался неожиданно близко, и она изумленно выдала:
– Твои глаза…
– Опять покраснели?
– Нет, – качнула головой Аня, – ты говорил, что они практически бесцветные, но это же что–то с чем–то.
– Да уж, – протянул он, отстраняясь, – то ещё зрелище.
– Очень красиво.
– Что?
– У тебя красивая радужка, Тим, очень необычная.
– Спасибо, наверное… – он неловко потёр рукой позади своей шеи и подумал, что обескуражен не столько её словами, сколько тем чувством обычности происходящего, какое сложилось у них за долгие годы общения. Это ведь было в Анином духе: среди одного из самых удивительных на свете зрелищ, на поляне полной исполинских размеров и невиданных расцветок бабочек, не растерять своего человеческого отношения. И больше изумиться его глазам, чем диким лианам с цветами инопланетной какой-то формы или ручной пятнистой кошке, свободно разгуливающей по джунглям.
– Почему сейчас? – вдруг задала вопрос Аня, не без сожаления наблюдая за тем, как бабочка всё же улетает с её плеча. – В смысле, почему я не додумалась напроситься к тебе в гости раньше?
– Обошлось бы, по крайней мере, без взрывов, – со смешком выговорил Тимур. – Извини.
– Да ничего. Я почти уже не сержусь.
– О, я рад.
– А вольеры?
– Не-а, всё ещё не тема для обсуждения.
– Упёртый, – вздохнула девушка. – Так почему, Тим?
– Да, стоило встретиться раньше, – легко согласился он. – Но мне довольно далеко добираться до России, да и не то что бы хотелось туда возвращаться. Слишком много там осталось…
– Неприятного?
– Скорее, пережитого. А звать тебя к себе… – с ироничной улыбкой Тимур развёл руки в стороны, – ну, как видишь, приглашения в гости – не мой конёк.
– Я бы сказала, что не твоя лошадь, – отозвалась Аня.
– Ага, судя по масштабности косяка – целый не мой табун.
– Знаешь, я все равно очень рада нашей встрече, даже несмотря на перебинтованную голову и коллег…
– Да–да, я понял, – нетерпеливо перебил Тим. – Всё исправлю. Пара дней, помнишь?
– Помню.
– И я держу обещания.
– О, ладно, – заулыбалась девушка в ответ, – ну, тогда покорми кота.
На его недоуменный взгляд Аня пальцем указала куда–то чуть левее головы Тимура, и, повернувшись, он увидел сидящую на ветвистом суку циветту. К её привычно недовольному виду прибавилось ещё и требовательное шуршание, переходящее в писк.
– Вряд ли у нас есть готовые яйца всмятку, – с сомнением в голосе проговорил Тим.
– Да ладно тебе, – пожала плечами Анна, – пять минут сделать.
– Сделаешь?
– А тот бугай-наёмник… Дарма, кажется, да? Он меня за свою плиту пустит?
– Плита моя, как и кухня. И всё это полностью в твоём распоряжении.
– О–о–о, – шутливо протянула девушка, – ты не понимаешь, на что подписываешься!
– Ну и на что же я подписываюсь? – со смехом отозвался он.
– Я же русская женщина, – начала пояснять Анна, – сначала ты пустишь меня на свою кухню, потом разрешишь наводить порядки в комнатах, и, в конце концов, оглянуться не успеешь, как я сяду на твою шею и заставлю отдавать мне всю зарплату.
