Едва услышав про гастроли, Аня уже была не в восторге, потому что прекрасно понимала, кому придётся заниматься сбором загранпаспортов и покупкой билетов. Ко всему прочему летний квартал закрытия отчётности дышал ей в спину. Как обычно ни продажники, ни бухгалтерия ничего не знали и ничего не успевали, а желающие пожаловаться театралы задавали уйму вопросов, разрывая городской телефон, да и самого секретаря на части. И ещё был директор, который доставал неимоверно из одного лишь желания развеять собственную скуку. Каждый раз проходя мимо её стола, он пытался как-либо обратить на себя внимание: то громко хлопнуть в ладоши, то ни с того ни с сего спросить в шесть вечера обедала ли она, не особо вслушиваясь в чужой ответ.
Часам к девяти, когда Аня запоздало поняла, что пора бы высунуть голову из-за горы поручений, из кабинета директора шумной толпой вышла вся верхушка администрации. Марина Петровна и Марго весело щебетали, обмениваясь любезностями по поводу и без, а Максим Сергеевич молча плёлся следом за своим безопасником.
Должности такой в театре не предполагалось, поэтому круглобокий лысеющий Пётр Фомич был ещё одним заместителем по каким-то там вселенским задачам и нерешенным вопросам, но по части безопасности знал многое. И пытался сие сакральное до всех постоянно донести.
– Перед уходом не забудь включить камеру, – напомнил он Анне, как делал тысячу раз до этого.
– Кабинет сама закроешь, – тут же присоединился к нему Максим Сергеевич.
Аня подождала, когда женская половина их группки с объятиями и целованиями в обе щеки, наконец, покинет приёмную, а затем, потирая гудящие от боли виски, ответила на все поручения разом:
– Да, хорошо.
– Что, голова болит? – поинтересовался начальник. – Нужно записаться на томографию.
– Или к мануальщику, – предложил Пётр Фомич. – Это у тебя защемление, он быстро вправит.
– Нет, спасибо, это я заработалась, – с вымученной улыбкой выдавила она, желая только одного: поскорее бы остаться в тишине.
– Да, Анют, отдыхать нужно больше, – задумчиво протянул директор. – А химчистка завтра?
– Да, завтра.
– Не забудь костюм мой забрать.
– Конечно.
– Макс, так давай её с собой в Таиланд возьмём! – словно осенённый, воскликнул Пётр. – Там и отдохнёт!
– Точно, режиссёр же отказался, – кивнул Максим Сергеевич. – Придётся, Анютыч, тебе нас выручить.
– Но я не могу… – начала лепетать девушка, но слушать её, конечно же, никто не стал.
– Бронируй место и на себя! – приказным тоном заявил директор, и, подхватив Петра под руку, потащил того прочь из приёмной под неторопливое обсуждение дел насущных. Последним, что донеслось до раздосадованной Анны, была полная энтузиазма фраза Максима Сергеевича:
– Говорю тебе, Петь, это будут лучшие гастроли нашего русского народного!
***
– Народ, все собрались? Не теряемся, за нами скоро приедет автобус! – перекрикивая людской гул, Эдик, администратор труппы, встал на свой чемодан, и замахал алой папкой, призывая коллектив подойти к нему.
Теперь он, конечно, расхаживал с важным видом и сверялся со списками, которые собрала Аня буквально за ночь до отлёта, потому что Эдуард сделал всё не так и всё неправильно. О чём ей в одиннадцать вечера гневно сообщила Марина Петровна, кляня администратора на чём свет стоит и умоляя переделать.
Невыспавшаяся, уставшая до предела за всю двухнедельную подготовку к этим гастролям Анна, тем не менее, уже успела сбегать за кофе для начальства и вместо Эдика уточнить, к какому всё-таки терминалу им выходить, чтобы не пропустить автобус.
Всемирная выставка культуры и искусств проходила не в столице Таиланда, а где-то на побережье, в бизнес-центре крупного города, название которого всё никак не задерживалось в голове. Туда ещё предстояло доехать и не потерять их русско-народный коллектив по дороге, вместе с постоянно слоняющимся по залу ожидания директором, бегающим по туалетам членам вокального ансамбля и неугомонной Марго, которая так и норовила выйти из здания тайского аэропорта и скрыться в неизвестном направлении.
– Хочу красивые фотки, Ань, – ответила она, когда девушка отыскала её и попросила пройти к автобусу.
Снаружи был удивительно густой воздух и какое-то бескрайнее в своей величине светло-голубое небо. Чуть поодаль едва качались под легким ветерком невысокие пальмы. Вдохнув полной грудью, Анна почувствовала, как плечи тянет усталость и тяжело опустилась на свой чемодан. Подумала, что делающую селфи Марго она все равно насильно никуда не потащит.
В кармане звякнул телефон, видимо, каким-то чудом подключившись к вай-фаю аэропорта, и Аня прочла сообщение от Тимура:
