Решительно заняв левый ряд, Влад, поддавшись захватывающему наваждению скорости, всё больше вдавливал в пол акселератор, рискованно превышая любые допустимые нормативы ленинградской трассы. Как у всякого профессионально подготовленного водителя у него возникло привычное ощущение полного слияния с железным организмом машины, когда только продолжительное движение в высокоскоростном режиме включает интуитивное чувство уверенного владения ситуацией и автомобилем.
Очередная игра в кошки-мышки началась.
"Мерседес" мчался вперед и вперед, безжалостно выдавливая вправо из своего ряда попутные автомобили и разрывая тугую пелену вихревой воздушной капсулы, создаваемой тяжелыми большегрузными трейлерами.
Встречные машины черными точками возникали из молочной завесы, быстро приближались, затем проносились мимо и навсегда исчезали из зеркала заднего вида, лишь иногда короткими зарядами спрессованного воздуха обстреливая левый борт "Мерседеса". Усиливавшаяся поземка, разбрасывала мириады снежных кристаллов, навивая из них на асфальте причудливые белые кружева, и заставляла задуматься о том, что уже пора снизить бешеную скорость, непозволительную на российских дорогах, особенно, в зимний период.
Влад всегда и небеспричинно любил основательные машины, не раз выручавшие его из непростых ситуаций в недалеком прошлом в ходе проведения оперативных мероприятий далеко за пределами отчизны.
Особую теплоту вызывали воспоминания о шестилитровом любимце "Форде Бронко", которого Влад про себя любовно называл "Малышом". Автомобиль стал для него поистине близким другом в те безвозвратно ушедшие времена, когда Влад по поручению командования обследовал кордельеру боливийских Анд.
Нередко случается, когда люди, занятые в профессиях особой сложности, и ответственности, вдруг начинают понимать, что врученная им техника, может жить самостоятельной жизнью; думать и чувствовать; быть капризной и испытывать смену настроений, иными словами, вести себя вполне по-человечески. Принимая и привечая одного, и отказываясь работать и служить другому.
Об этом хорошо знают, но предпочитают не говорить летчики боевой и гражданской авиации, космонавты, моряки и бойцы спецназа.
Сколько раз бывало, что, найдя в горных отрогах укрытие для своего железного друга, Влад, прихватив альпинистское снаряжение, уходил далеко в горы на подбор стратегических опорных пунктов и точек топографической привязки.
Вернуться после выполнения задания к месту скрытой стоянки автомобиля и убедиться, что никто его не обнаружил, и не потревожил было большим облегчением. "Малыш" служил в полной мере временной оперативной базой, дававшей приют и отдых уставшему от физических нагрузок и кислородного голодания телу. В нем можно было переждать непогоду, укрыться на ночь, привести себя в порядок для возвращения в центры человеческой цивилизации, до которых было ой как далеко.
Порой, вся надежда преодолеть сотни километров безжизненной высокогорной пустыни, где человеческое присутствие отмечается не чаще одного раза в месяц, а источники воды, которые можно было бы найти в горных ледниках, были почти недоступны так, что даже электронно-механическое сердце "малыша" и слабый человеческий организм начинали захлебываться от недостатка воздуха. И возможность выжить была связана исключительно с состоянием "здоровья" железного товарища.
Ласковое урчание могучего организма "Бронко", охотно откликнувшегося на поворот ключа зажигания, всегда успокаивало, так же быстро, как и участливое прикосновение ко лбу ладони любимой женщины. Мир сразу становился проще, а предстоящее возвращение через ночные прикрытые облаками горные перевалы выше четырех тысяч метров и серпантины обрывистых горных дорог, представлялось не сложнее, чем проехаться по ленинградскому шоссе из Москвы в Санкт-Петербург.
Влад не видел смысла где-либо останавливаться в дороге, кроме как заправить топливом своего стального друга; а перекусить можно и за рулем. Главным было попасть в Питер ещё до наступления темноты и успеть неспешно, побеседовать с Михаилом;, уверенно предполагая, что благодаря настырному характеру друга можно ожидать самых неожиданных и даже неприятных вопросов.
Между тем и так хмурый февральский день перевалил далеко за полдень и стал ещё серее, грозя обвалить на магистраль скорые зимние сумерки. Тяжелые снеговые тучи совсем низко нависли над полями, лесами и домами людей, всё гуще засыпая землю бесчисленными отрядами своих ледяных воинов.
Прошел ещё один час. На города и веси окончательно рухнула непроглядная зимняя темнота, накрыв собой весь окружающий мир. Монотонное движение в узком коридоре из света фар и снежной завесы превратилось в нудную, монотонную и утомительную необходимость.
Хотелось быстрее попасть туда, где можно обрести домашний уют и хороший ужин. Наконец, первыми вестниками близкого большого города замаячили силуэты однотипных многоэтажных зданий и строй фонарей уличного освещения.
