– Ну, лазури и у нас хватает. А ребята, действительно разбрелись кто куда. Володя и Гена вернулись к себе в Киев, Таир уехал в свой Узбекистан, Володя-якут к себе в Якутию кнутом оленей гонять заодно с женой, Рашид в Казань.
– Ну а как Хаммер поживает? Я о нем вообще давно не слышал.
– Ты о Николае? Жив, слава богу. А так целый год после развала Союза пил в черную, не просыхая. Хмарь и тоску из души выгонял. Мы уж думали, что белую горячку он себе надолго обеспечит. Оклемался. Сейчас на одной фирме безопасностью заведует.
– А как другие?
– Виталий и Валера в чопах, как и ты. Крышуют чужой бизнес, узлы на «стрелках» развязывают, деньги отжимают. Всё как обычно по правилам нынешнего времени. У меня с Виктором, своя компания по международному коммерческому консалтингу. Часто находимся за границей, но уже как обычные российские граждане. Уровень зарубежных связей весьма высокий: члены правительства, руководства армий и частного бизнеса ряда государств. Эти возможности, как ты понимаешь, помогают бизнесу. А так, занимаемся всем, что сулит привлекательную норму прибыли.
Михаил, ты лучше мне скажи, почему ты уготовил себе высокую должность дежурного на какой-то скромной фирме. Проверка пропусков, контроль монитора. Это явно нетвое. Похоже, ты забыл, что на твоих погонах три звезды, а на груди Орден боевого Красного Знамени за Афган, да ещё два ордена Красной Звезды за другие операции? Ты же боевой офицер.
– Ничего я не забыл. Да был когда-то и что с того? А полковника и ордена я получил от Советского Союза и мне этого достаточно. А вот «стрелками» и прочей мурой я заниматься, не намерен. Уж лучше быть дежурным при входе. Так проще. Ни о чем думать не надо. Я и не думаю. А вот ты мне скажи прямо, похоже, окончательно перекантовался? Совсем коммерсантом стал?
– По необходимости. Пришлось выучить правило: беда вымучает, беда и выучит. Поверь, принципам я не изменил. Для меня всё также дорого наше подразделение. Это был удивительный коллектив, где братские отношения и интернационализм занимали самое достойное место. Разве это можно забыть. Мы не были бессловесными боевыми машинами. И формулы "упал отжался" или "выстрелил и забыл" не были нашими правилами. Это всего лишь эпизоды. Главные задачи были связаны с разработкой и проведением разведывательных оперативных комбинаций, направленных на то, чтобы противник считал, что он действует в своих интересах, и не подозревал как можно дольше, что в действительности он работает на Советский Союз. На это уходили многие годы, и результат был результатом не одиночки, а всего коллектива.
– Пусть так. Но ты забыл упомянуть о нашей особой и постоянной идеологической подготовке такого уровня, что доцент кафедры научного коммунизма хорошего вуза мог позавидовать. И ты знаешь, почему этому вопросу уделялось столь большее внимание. Не для начетничества и оглупления, а для формирования передового мировоззрения. И работали мы с людьми за границей на идеологической основе, крепче которой нет.
– Всё верно. Я сам до сих пор удивляюсь, как удавалось руководству, условно говоря, вкладывать в оперативного работника столько чисто профессиональных знаний, развивать его боевой опыт и одновременно укреплять чувство патриотизма, формировать бескорыстие идеалиста. И при этом в нашей среде все эти качества совмещались с пониманием и здоровой критикой недостатков, копившихся в стране. Что-что, а осведомлённость о проблемах в экономике страны и партийном строительстве у нас была почти абсолютной. И правом на свободу высказывать свое мнение по любому сложному политическому вопросу мы также обладали. Никто нам рот не затыкал. И надо сказать, что такая обстановка является единственно возможной для сотрудников спецслужб. Для нас высокая информированность и критичность только помогают решать знаковые задачи по обеспечению правопорядка и безопасности страны. Это была великая школа. Мы не блуждали в тенетах идеологической зашоренности.
– Влад, ты всё правильно говоришь. И раз ты всё такой же умный, как и прежде, то, наверное, согласишься со мной, что в развале СССР не было никакой объективной закономерности. Распад страны – результат предательства.
– Михаил, ты не горячись. В отношении распада страны я согласен, а вот с советским строем посложнее будет. Я считаю, что та модель социализма, которая сложилась у нас, была мобилизационной и не могла просуществовать долго. Не спорю, что она была необходимой, но на время. Мне понятно, что эта модель не является основной моделью социализма, а была вынужденной и обусловленной внешним доминирующим давлением ведущих и враждебных нам сил. Для человечества в научном социализме заложен ещё не раскрытый потенциал развития на основе самых высоких демократических нормах. Но вышло так, что Маркс оказался прав.
– Это что ты имеешь в виду?
