– Именно то, что и ты прекрасно знаешь. У Маркса есть вывод о невозможности построить социализм в отдельно взятой стране. И что вначале он должен победить в группе наиболее развитых стран мира, к каковым Россия и тогда, и сейчас пока что не относится. И Плеханов это хорошо понимал, а вот Владимир Ильич поторопился.
– Можно по-разному говорить и сейчас это делать особенно легко и приятно. Не судите и не судимы будете. Большевики подхватили страну, когда она валялась в руинах и правящая российская элита устранилась от ответственности за неё. Это признавал ещё монархист Шульгин, прозябая в эмиграции. И сам Ленин метался в сомнениях между созданием РАБКРИНа и необходимостью иметь конструктивную оппозицию.
– Михаил, давай прекратим бесполезное в наше время хождение по историческим экскурсам. Это равносильно тому, что толочь воду в ступе. Я знаю, что несмотря на прошедшие десять лет, наши парни, чем бы они не занимались, постоянно возвращаются к этим вопросам. Видно боль так и не прошла. И если уж мы вспоминаем Ленина, то вот он как раз был всегда реалистом и отвергал вредный для политика идеализм и болтовню. Слава богу, что мы с тобой не политики, но, тем не менее, такой подход и нам не помешает.
И как бы то ни было, а социалистическую идею легко переломили через колено либерализма как батон любительской колбасы за 2 рубля 90. Тот же Ленин говорил, что народу всё равно, какая у него власть. Всё зависит от того, насколько она отвечает его ожиданиям. Человек, прежде всего зверь, а потом уже духовное существо. Ты его вначале накорми и напои, а потом он уже с удовольствием послушает и про научный социализм и либеральный капитализм. А если народ голодный, то таких доморощенных демагогов, как мы с тобой, он, не поперхнувшись, разорвет на кусочки и пустит на шашлычок с маринадом.
Человека за уши в социализм не затащишь. Он всегда заглядывается на пропасть стяжательства.
Мы никогда не были ни политиками в общепринятом понимании этого слова, ни тем более заштатными идеологами и никогда ими не будем. Не наше это дело. И не надо этим заморачиваться. Так можно заболтать не только любой вопрос, но и всю жизнь. Нельзя позволить воспоминаниям сжечь себя изнутри. Говорю тебе это, хотя и сам грешен и постоянно оглядываюсь назад. Почему и как всё случилось? Но нам дела делать надо. Для себя. Для семьи. И поэтому вернемся к тому, ради чего я приехал к тебе в Питер.
– Ладно. Ты уж Влад извини. Я действительно сбежал к себе в Питер из Москвы, где всё перевернулось с ног на голову. А здесь и поговорить-то не с кем. Вот я, наконец, дождался и вывернулся на тебя. Давай лучше ещё раз выпьем за нашу молодость и славное прошлое, когда мы четко знали только одно, что есть боевая задача и что её нужно выполнить, хоть кишки намотай на кулак.
Граненые лафитники были подняты и заиграли хрустальными искорками в свете люстры, висевшей как раз над столом, где был собран дружеский ужин. Ножи и вилки зацокали по разновеликим закусочным тарелкам, заполненным ломтиками запеченной в духовке домашней буженины, горками зеленых оливок с ореховыми сердечками и полукружьями нарезанной красной сёмги, придавленной лимонными дольками.
Мужчины сосредоточились на еде. Молчали и лишь периодически наливали водку и, не чокаясь, выпивали, стараясь, не глядеть друг на друга. Каждый думал о своем, и мысли, похоже, были не самые радостные, если судить по их сосредоточенным лицам и залегшим между сдвинутых бровей морщинам, которые не смогла разгладить даже расслабляющая теплота разлившейся по организму водки. Похоже, что хмель так и не сумел сделать своего дела.
Затянувшаяся пауза как нельзя, кстати, была прервана резким вскриком дверного звонка.
– Это жена, – пояснил Михаил, поднимаясь из-за стола.
Появление женщины всегда облагораживающее, и надо сказать и отрезвляюще действует на мужчин, занятых по жизни вечным соперничеством. Заливчатая мелодика женского голоса сразу и глубоко проникает в мужское подсознание, придавливая в нем любые гневные порывы и агрессию и принуждая проявлять неуклюжую галантность и стремление быть остроумным и исключительным под оценивающим взглядом представительниц прекрасного пола.
Женщина спокойно и расчетливо отслеживает стремительное преображение мужчины, подзадоривая его улыбками, поворотами и наклонами ладно причесанной головки, скользящими движениями притягательного тела, постепенно раскрывая перед ним весь арсенал своего главного оружия – непередаваемое и сокрушающее женское кокетство, обворожительное обаяние.
Нет, что не говорите, а женщины – необыкновенные существа, скроенные по другим лекалам.
