Что их во мне заинтересовало? — Я сознательно говорю ИХ, потому что просто один человек, — даже очень богатая врач-психиатр, — не может платить мне столь высокие гонорары просто за лечение в отделении. Да и гонорары должны быть соизмеримы с ожидаемым конечным результатом. Как я понимаю, стоимость результата должна на порядки превышать затраты. Что же за результат они хотят получить? Значит, им что-то от меня надо. Чем я мог так им понравиться? Видения, рисунки, препараты? Я категорически исключаю личную симпатию с ее стороны. Значит что-то весьма несоизмеримо ценное. Неизмеримое по моим понятиям по стоимости денег.
Начнем с лекарств.
Если рассуждать на трезвую голову, то получаются ножницы. И вот почему. Если считать, что я провел в ОРИТ (— запомнил ведь, ура!) без сознания более 2-х недель, то можно предположить, что я видел все эти видения под действием какого-то реанимационного, — санкционированного или не санкционированного, — лекарства, введенного мне на первых и последующих этапах лечения. Потом препарат или закончился, или посчитали, что достаточно?… Маловероятно, что закончился. Скорее всего, в отделении уже не могли меня дольше держать по меркам еще совковой государственной медицины, и прекратили мне его вводить. Вводили ли его другим пациентам? — Скорее всего. Возможно, что у меня эффект от приема препарата был очень сильным или нетипичным. Потому хотят опробовать его в других условиях, — или обследовать меня лучше?
Что может быть во мне такое, что я мог отреагировать нетипично. Родился-учился-вуз-работа — это как единый конгломерат можно пока отодвинуть в своих рассуждениях на второй план. Таких недотеп, как я, хоть пруд пруди. Чем я могу коренным образом отличаться от обычного пациента в ОРИТ? (Удобное название: четко и коротко — ОРИТ!) Вспоминаем, кого я там видел вокруг себя. Алкаши из разных отделений, ловящие «белочку». Раз. Послеоперационные больные из хирургии и травматологии, тоже временами ловящие белочку. Два. Доставленные по «скорой помощи» неясные больные без сознания, часть которых тоже отфильтровывалась в особей, злоупотребляющих алкоголем. Три. — Ну, или отфильтровывалась в наркоманские и всякие токсические передозировки. Четыре. Всевозможные комы. Пять. Тяжелые травмы мозга. Шесть. Сердечники и инсультники. Семь. Судороги видел несколько раз, — разной интенсивности и продолжительности. Восемь. Кто-то был доставлен с сильной кровопотерей. Девять. Астматики. Десять. Не видел детей, но, — думаю, — возможно, потому, что не далеко есть детская больница. Не видел рожениц, — в роддоме? Наверно…
Основная часть пациентов по приходу в сознание, особенно мужики, начинали требовать дозу курева (с этого начинали практически все), алкоголя и наркотиков. Изначально и я тоже требовал обезболивающее. СТОП! И после планового обезболивания я и потерял 2 недели памяти? Так? Мне ввели какое-то обезболивающее или под видом обезболивающего, — и я «улетел» и «уплыл»?
Не будем зацикливаться на своей обиде на коновалов в белых халатах, рассуждаем дальше.
Почему из всех пациентов кто-то выбрал именно меня? Потому что не курю и не пью? Для чистоты эксперимента? Или на них это лекарство не действовало?
Надо вспомнить, когда у меня начались провалы памяти. Или не так… Стоп! Если говорить о провалах памяти, то надо пойти на более ранние события:
…«С крыш стекала вода по прозрачным, девственно чистым сосулькам. Но вот еще минутка, еще часок, и еще одна сосулька сорвется с края крыши и упадет в грязную лужу.
Олег вспомнил, как еще мальчишкой он сосал эту бесплатную, мороженую воду. Сейчас он бы не стал этого делать. Экология, понимаешь ли. Грязные осадки, загрязненный воздух, да и мало ли чего там еще. Меньше надо было слушать радио. Теперь вот такого простого детского счастья не позволит своему ребенку ни один родитель, и даже прохожий не поленится объяснить, что так делать не стоит.
— Ну и хрен с ней, с экологией, — вдруг пронеслось в голове, и Олег схватил понравившуюся ему сосульку и быстро сунул в рот.
Собственно вкуса он не почувствовал. Вода как вода. Но, только подумав об этом, Олег вынул сосульку изо рта, с брезгливостью поморщился, отплевался. Меньше надо слушать радио. И с этой мыслью он бросил сосульку в понравившуюся своими размерами лужу и побежал к ближайшему ларьку за минералкой или пивом, так сказать полоскать рот»…
