Сосулька или минералка? Что послужило толчком? Что содержало то вещество, которое обошлось мне «так дорого»? В любом случае, концентрация вещества в том или ином случае не могла быть очень высокой! Это капли в море. И дело не в том, что я не почувствовал ничего на вкус, — это можно всегда замаскировать или сделать химическое соединение, которое не будет влиять на вкусовые рецепторы. Дело в том, сколь мизерным должно быть это количество. Чтобы распылить вещество над городом, и ждать от него действие? Или продавать минералку по всему городу… СТОП! А почему ты думаешь, что вещество было в воде по всему городу? Для начала эксперимента достаточно его было бы в нескольких ящиках воды в одном только ларьке. И только в маленьких бутылочках по 200–300 мл, которые чаще всего выпиваются около ларька от сильной жажды или «сушняка», и выбрасываются в картонную коробку с мусором, не оставляя материала для экспертизы…
Что было потом в этот день? Вспоминаем:
…«Олег встал, подошел к дверям ресторана, и даже не оглянувшись на незнакомца, зашел внутрь.
…Серия громких выстрелов задала ритм крикам в ресторане. …Вышел Олег. Лицо его не выражало никаких эмоций, глаза были пусты, и, казалось, ничего не видели. Несколько капель крови еще стекали вниз из прокушенной губы, смешиваясь со случайными слезами. Подойдя к сидевшему незнакомцу, Олег выронил пистолет на землю. Посмотрев на землю, он увидел, что стоит в одной из так небезразличных ему луж.
Олег резко развернулся к окну, чтобы посмотреть на дело рук своих, но развернулся и пошел прочь от всех. Прочь от всех и… Три судорожные вспышки боли остановили его. Отброшенное назад тело упало как раз у ног незнакомца. Последний вздох выдавил из груди целую лужу крови»…
Всё ли я вспомнил? — Не знаю… Стрельба в ресторане, стрельба на улице… Следователь, спрашивал, куда я дел револьвер. Не поверил, что я ничего не помню, — что я весь вечер того дня не помню. И ничего не помню про оружие. А вот что это?:
… «— Всегда вам что-то нужно. То денег, то славы, то еще не поймешь чего. Все чего-то хотят. И всем срочно. И когда же вы, люди, поймете, что если вы чего-то сильно хотите, то вы этого обязательно добьетесь. И все зависит только от вашей силы воли и от вашей настойчивости. В этом мире нет ничего невозможного. Это мир бесконечных возможностей. –
…Незнакомец в красном парике встал, и каким-то непостижимым магическим образом прошел как бы сквозь охранника. Никто не увидел, как красная Феррари рванула с места и умчала в неизвестном на правлении.»…
В памяти постоянно всплывали какие-то странные воспоминания, что на улице был еще кто-то… Кто? Если бы я был суеверным, то, скорее всего, связал бы свое видение с дьявольским промыслом. Но ведь я не верю в потусторонние силы, и привык верить в силу науки и техники. Если что-то не вписывается в понятия и объяснение с позиций моих знаний, — значит, у меня, скорее всего, нет достаточно информации для анализа и понимания.
Возможно, что я уже в тот момент получил какую-то дозу токсина или дурмана, и отреагировал потерей памяти и ориентирования в пространстве. В любом случае, мои проблемы как будто начались после той сосульки и последовавшей после нее минералки-«изподкрановки». Больше в тот вечер, — да и в тот день тоже, — я ничего не пил и не ел.
Потом, как я понимаю, был доставлен в больницу. Как? Чем? Кем? — Не помню.
Операция… Не знаю уж в каком помещении и в какой последовательности, но мне должны были обработать и грудную клетку (а рентген делали, или нет?), и бедро, и проникнуть в живот. Это не минутные манипуляции сами по себе. Ну, пусть уж операции шли в одной операционной, что скорее всего и было, но рентген тоже там же делали? С тремя ранениями меня перекладывали с места на место (земля-носилки-«скорая»-носилки-кушетка-каталка-рентгенстол-каталка-стол в операционной — и опять каталка-кровать в ОРИТ)… За время лежания в хирургическом отделении эти манипуляции я видел неоднократно и представляю себе их последовательность и технику исполнения. Жесткая техника, — ничего не скажешь. Значит, меня вертели и катали туда-сюда, щупали и мяли, — а я ничего не помню? Почему? Психологический шок? — Да не смешите мои тапочки? Никто внутри меня пистолет на рентгене не видел? Тогда где же он, если я стрелял? А если я не стрелял, то с чего весь этот сыр-бор с обвинениями в убийстве?
Вот приходить в себя я начал, видимо, уже в ОРИТ после операции, — но… Возможно возбуждение мне унимали, как тем алкоголикам, или обезболили, как других послеоперационным больным… Я помню, как мне вырывали из горла «куст с корнями», — и всё! Больше опять ничего не помню. Почему?
Ладно, оставим расставленные точки-«маяки» на тех местах, где они сегодня уже стоят.
Подумаем о других вариантах.
