Девушка, отбросив всякие предубеждения, бьёт меня на моём поле моим же оружием. И я должен отказаться от спора? Да ни в жизнь!
— Вызов принят! — знак якула окрашивается зелёным, а после рассыпается разноцветными искрами, из которых вылетает змей собственной персоной.
— Шоу начинается! — зычно провозглашает он, широко расправляя крылья. И истаивает, словно иллюзия стоящей рядом супершпионки.
А время снова возобновляет ход.
Лариса отступает от меня на пару шагов, звонко цокая каблучками.
— Мне нравится твоя решимость, — лицо её, до этой минуты хранившее печать глубоко запрятанной подозрительности, становится совершенно довольным и безмятежным. — За это постираю твой платочек собственными руками, не дожидаясь исхода очередного часа.
— Да брось, не стоит так… — начинаю я, но Брукс легонько прижимает палец к губам:
— Таково моё желание. И я буду ему следовать, не заботясь о том, что скажут окружающие.
Белокурая манипуляторша разворачивается в сторону спальни и демонстративно удаляется, позабыв закрыть за собой дверь.
Мстительно смотрю ей вслед, припоминая наше расставание после первой встречи в стенах академии.
Всего пара дней прошла, а ощущение — будто целую жизнь прожил.
Пока Лариса плескается в ванной, возвращаюсь к маняще пружинящей кровати. И, усевшись поверх идеально разглаженного покрывала, решаю провести ревизию своей сумки и оружия.
Запасы почти не потребуют пополнения: перевязочный пакет докину, да дневной рацион питания — и всё.
Два дымчатых макра, ранее бывших чёрными, переливаются теперь глубоким синим цветом. Кладу их в отдельный кармашек: пусть заряжаются дальше.
Ещё придумаю, как использовать их максимально эффективно.
Защёлкиваю на место ствол Выжигателя, когда со стороны ванной раздаётся сдавленное чертыхание девушки. Но на помощь не зовёт, значит, всё в порядке.
Замечаю, что одна из пуговиц почти оторвалась и болтается на двух ослабевших нитках. Снимаю куртку, чтобы заняться починкой.
И в этот момент дверь распахивается, являя моему взору Ларису Ивановну.
Выглядит она странно, будто разом стала ниже сантиметров на десять.
Да и одежда как то необычно липнет к телу, словно сделана из другого материала. Увидев меня полураздетым, девушка на секунду замирает, но всё равно шагает в комнату, протягивая мне чуть влажный платок.
— Можешь выдавать любому нуждающемуся — абсолютно чистый, — стараясь не смотреть на меня, произносит она. — Хотя… Давай сразу в карман уберу!
Суетливо тянется к лежащей на моих коленях куртке, но неудачно ставит ногу и, споткнувшись, пикирует на меня.
Пытаюсь подхватить пискнувшую чаечкой Ларису, но кровать предательски пружинит, подбрасывая нас обоих вверх. Куртка, словно вертлявый якул, выскальзывает из руки и оказывается на полу за пределами досягаемости.
Я падаю на спину, а девушка всем телом наваливается сверху.
Обычно в такие моменты ожидаешь неловкой паузы.
Но в нашем случае госпожа Брукс сжимает между бёдер мою согнутую в колене ногу и издаёт протяжный стон.
— Ты свою пушку никогда не снимаешь? Или так рад обнять меня снова? — томно произносит она, проводя пальцем по моей щеке.
Хватаю её за бедро, рывком переворачиваясь так, чтобы оказаться сверху.
Ощущения не обманывают: под пальцами чувствуется не ткань комбинезона, а бархатистая, разгорячённая кожа. Девушка прикрывает глаза, чуть вздрагивая всем телом. И иллюзия исчезает, оставив её в моих объятиях полностью обнажённой.
— У меня никак не идёт из головы, — вполголоса шепчет Лариса, — твоё обещание наказать меня за каждый раз, когда я за тобой шпионила. Но раз уж я только что уронила свежепостиранный платочек… Может, начнём с этого инцидента?
— Островский всегда держит слово, — напоминаю строго, расстёгивая ремень и скидывая сапоги и брюки. — Думаю, времени хватит, чтобы ты с полной отдачей расплатилась за каждый эпизод.
Девушка мечтательно закатывает глаза, соблазнительно поводя плечами. И вот уже я снова оказываюсь на спине, а она сверху. При этом успевает ещё подхватить с подушки шляпу и водрузить её на свои пышные волосы.
— Что ж, — с улыбкой произносит Лариса, устраиваясь поудобнее, — пусть первым наказанием будет объездить дикого жеребца. Если слишком рано вылечу из седла — настанет твоя очередь выбирать.
— Вызов принят, — отвечаю я, притягивая дрожащую от возбуждения блондинку к себе.
Наши губы соприкасаются — и весь мир вокруг пропадает.
Остаётся лишь жар прикосновений, упругость кожи и ощущение, что два непохожих друг на друга человека, вопреки всем невзгодам, наконец-то сумели найти общий язык.
***
— Уверена, что это правильное решение? — зудящее чувство опасности заставляет задать этот идиотский вопрос, хотя ответ мне известен заранее.
— Нет, конечно. Но другого способа узнать правду я не придумала, — Лариса застёгивает тяжёлый даже на вид сапог на высоченной платформе с рельефной подошвой и исполняет в конце хитрый жест.
Брутальная обувь мгновенно преображается в знакомые изящные дамские сапожки на такой же высоченной шпильке.
