— Везёт. Я бы с удовольствием с этого поста свалил при первом удобном случае, — вздыхает дежурный. — Прямо по коридору и на улице налево за угол свернёте, а там в караулке охрана вас встретит.
— Что ж, не буду попусту тратить время, — усмехается седой офицер и шагом уверенного в себе человека отправляется в указанном направлении.
Через десять минут приехавший офицер с четырьмя арестантами и сопровождающим их конвоем снова проходят мимо дежурного. Тот провожает процессию ленивым взглядом.
— Рутина, — вздыхает он, ставя отметку об убытии. — Так и состарюсь здесь, не повидав ничего интересного. Впрочем, может оно и к лучшему.
И с чувством выполненного долга тянется к термосу и пакету с пирожками, стоящим рядом с журналами на полке.
***
Фургон с арестантами уже двадцать минут катит по грунтовой дороге, миновав несколько небольших посёлков и проехав стороной Подольск.
Очередная глушь, где люди и транспорт встречаются разве что случайно.
Начальник конвоя, пристально вглядываясь в рассветную дымку, кивает собственным мыслям и останавливает фургон. Коллега его, будто не замечая остановки, продолжает с невозмутимым видом внимательно осматривать окрестности.
Седой офицер неторопливо обходит транспорт, прислушиваясь к бормотанию внутри: арестанты негромко о чём-то переговариваются.
Ничего, скоро им будет не до болтовни.
Он резко распахивает запертую дверь фургона, одним движением ломая оба замка без видимых усилий.
— Начальник, чего хотел? — зыркает исподлобья Патлатый, сидящий в дальнем углу. — Мы остановку не заказывали.
— Я сам решаю, где будет конечная, — конвоир швыряет фуражку бандитам под ноги. — И смею вас уведомить, что сейчас вы достигли пункта назначения.
— Да неужели главный подсуетился? — ухмыляется сидящий рядом со входом бандит. — Это он вовремя, а то мы уже думали…
Хрясь!
Воронёный клинок пробивает череп болтуна и стенку фургона насквозь.
Трое закованных в кандалы подельников смотрят на хлещущую из раны кровь полными ужаса глазами, не в силах пошевелиться.
Офицер неотвратимо, словно сама смерть, шагает внутрь фургона.
Рывком выдёргивает своё оружие из трупа и взмахивает им вправо. Голова второго арестанта падает на пол рядом с фуражкой, пачкая её красным. А стенка транспорта позади него, не устояв перед мощным ударом, взрывается фонтаном щепок.
— Кинуть решили, курвы! — ревёт сосед Патлатого, кидаясь на конвоира.
Надеется, видно, встретить клинок цепью, скрепляющей браслеты кандалов. Его расчёт на то, что оружие вернётся назад для новой атаки по прежней траектории.
Офицер же разворачивается, не замедляя движения и будто не замечая препятствий. Меч в его руке описывает дугу, круша стенку и крышу фургона, и, взмыв вверх, обрушивается вертикальнно на атакующего бандита.
Рассечённое надвое вместе с цепью тело падает под ноги неумолимого палача.
А Патлатый наконец понимает, что бежать — лучшее из возможных решений. И, проскользнув слева от конвоира, изо всех сил бросается к выходу.
Но вдруг с удивлением понимает, что не может сдвинуться с места.
С нескрываемым изумлением пялится на торчащий из собственной груди клинок. «Надо же: даже не почувствовал», — только и успевает подумать он.
А после сознание угасает, навсегда избавляя от необходимости осмыслять происходящее.
Офицер, по-прежнему стоящий спиной к трупу Патлатого, выдёргивает меч из обмякшего тела, одним плавным движением разворачиваясь к выходу и стряхивая тёмные капли с воронёной стали.
— Железом и пламенем очищу я мир от тех, кто против воли Его идёт, — произносит он, убирая клинок в ножны, появившиеся на боку.
А после извлекает из кармана металлический цилиндр с красным витиеватым узором на корпусе и ставит на пол. Касается его в нужном месте и, отсчитывая от пяти назад, неспешно покидает фургон, направляясь в сторону растущей у обочины рощицы.
Напарник конвоира продолжает упорно глазеть по сторонам, даже когда внутри раздаётся хлопок, а фургон пропитанный кровью, охватывает пламя.
Невозмутимый охранник успевает ещё несколько раз повернуть голову, прежде чем по его телу пробегает мелкая рябь. А после — развеивается вместе с остальной маскировкой, делавшей транспорт полицейским.
Теперь, когда на дороге полыхает куча непознаваемого дерева и обезображенных тел, начальник конвоя довольно ухмыляется.
Его мундир исчезает, превратившись в прочную даже на вид пластинчатую броню. Она не блестит металлом, а мерцает белизной, будто вылеплена из кости невиданного чудовища.
Пожилое лицо сменяется молодым, только зачёсанные назад короткие волосы по-прежнему остаются седыми.
— На этом моя работа завершена, — театрально произносит неведомый палач, а в его руках появляется ещё один цилиндр с серым узором.
Лёгкое движение рукой — и перед ним распахивается воронка портала, ведущего к следующей миссии.
Зловещий незнакомец без колебаний шагает в него, оставляя позади полыхающие обломки, которые никому и ничего не смогут рассказать.
***
— Ну вот и всё, голубушка. Сейчас общий осмотр быстренько проведём — и можете идти.
Лариса Ивановна, едва сдерживая недовольство, прикрывает глаза.
