– Я только дважды с нею встречалась, – ответила Шев. – Вряд ли она даже имя мое знает.
– Ну, уж ее всемогущая министерша слухов, Шайло Витари, небось знает. Неужто она не может высунуться на свет и вытащить твою любовницу из беды?
– Она уже едет на юга, в Сипани.
– А твой улыбчивый дружок, купец Маджуд? У него глубокие карманы.
– Беда в том, что для этого ему пришлось бы запустить в них руки.
– А как насчет северянина, с которым ты работала? Тот, что с глазом. Или… без. – Размахивая руками, Джавра случайно ткнула себе в лицо картами, ей пришлось прикрыть другой ладонью слезящийся глаз, но при этом она так же случайно хотя бы соплю с губы вытерла. – Дерганый?
– Трясучка? – Шев саму пробрала легкая дрожь при воспоминании об изуродованном шрамами лице, о том выражении, с которым он убил трех сипанийцев, гнавшихся за нею. Вернее, с пугающим отсутствием какого-либо выражения.
– Бывает и такая помощь, без которой лучше бы обойтись, – пробормотала она.
– В таком случае ты обойдешься и без моей. – Джавра трясущейся рукой подняла стакан и сосредоточилась, пытаясь донести его рта. Шев легким движением выбила стакан из ее руки, и он разбился в углу.
– Ты нужна мне трезвой.
Джавра громко фыркнула.
– Шеведайя, этому не бывать. Если бы все шло по-моему, такого никогда больше не случилось бы.
– Вот, – вмешался Танни, протягивая свой стакан, – держи…
Шев выбила стакан из его рук, и он разбился почти в том же месте, где и первый. Солдат нахмурился и впервые за все время вынул трубку изо рта.
– Проклятие! Да я тебя, девка…
Джавра сунула ему под нос кулак со смятыми в нем картами, ее красные глаза вспыхнули, она оскалила зубы и проговорила, брызгая слюной:
– Попробуй еще раз заговорить с моей подругой в таком тоне и будешь, засранец задроченный, свои зубы из моих кулаков выковыривать!
Танни скосил глаза на мощный, покрытый шрамами кулак, и одна из его бровей медленно, очень медленно, поползла вверх.
– Мадам, я солдат. Драки я люблю меньше всего на свете.
Форест прочистил горло, в котором гулко клокотала мокрота, и немного неуверенно поднялся на ноги.
– Дамы, со всем почтением вынужден предложить закончить вечеринку. У нас завтра ранний подъем. Знаете ли, возвращаемся в Срединные земли, потерпев поражение. – Он толкнул Йолка локтем, и тощий коротышка открыл глаза.
– Встаю! – выкрикнул он, глядя вокруг безумными глазами. – Встаю! – И он упал со стула на четвереньки и принялся блевать на пол.
Танни уже пересыпал свой выигрыш в потрепанную шапку. Форест подхватил Йолка за ремень и поволок по полу, а тот брыкался, безуспешно пытаясь встать.
– Был рад знакомству, – сказал Танни, начиная пятиться к двери через лужу рвоты, в которую чуть не упал, споткнувшись о храпевшего в ней. – Прям полны штаны радости.
– Встретимся на поле битвы! – выкрикнула Джавра.
Танни подмигнул и описал пальцем кольцо в воздухе.
– Лучше где-нибудь поблизости! – И он исчез в дымном мраке.
– Шеведайя, ты, как всегда, испортила мне все развлечение. – Джавра разжала пальцы. На пол выпали несколько смятых карт. Еще пара прилипла к ладони, и ей пришлось встряхнуть рукой, чтобы избавиться от них. – Полагаю, ты обалденно довольна собой.
– Ты, как всегда, сама испортила себе все развлечение, а мне, если тебе интересно, до довольства собой далеко, как до неба. – Она опустилась на стул Йолка. – Джавра, никто не станет мне помогать. Каркольф они не доверяют. И боятся, что Хоральд с ними расправится.
Джавра снова фыркнула и снова была вынуждена размазать вытекшую из разбитого носа соплю разбитыми костяшками пальцев.
– К Великому уравнителю у меня, как ты знаешь, отношение сложное, но если ты думаешь, что я доверяю этой склизкой змее хоть намного больше, чем чуме…
– Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу воспринимать мир с ее точки зрения. А ты?
– Трудно иметь одну точку зрения с человеком, который на целый фут ниже тебя. Она выглядит как змея, движется, как змея, думает, как змея. Шеведайя, она замечает твое приближение – она всегда все замечает и думает: «А вот и обед». И несмотря на все лихо, которое тебе пришлось хлебнуть по ее милости, стоило ей разок повертеть перед тобой своей круглой попкой, как ты снова оказалась у нее ни крючке. Ведь, если память мне не изменяет, именно она потопила твой корабль.
– На этот раз все по-другому, – пробормотала Шев, не понимая, почему ей так больно: из-за того, что эти слова ошибочны, или из-за того, что все это правда.
– Ничего не бывает по-другому. Ничего и никогда. И неужели ты, такая умная женщина, этого не видишь?
– Да вижу я все, вижу! – сорвалась Шев и стукнула по столу так, что бутылки зазвенели. – Только мне больше ни до чего этого нет дела! Я должна повернуть все в свою пользу. Я должна… должна сделать хоть
