– Джавра, ради бога… Разве я учу тебя, как правильно затевать драки и сосать мужчинам концы, уничтожать мое имущество и губить мою жизнь? Нет! Я полагаюсь на твой неоспоримый опыт, мать его! Так что позволь мне украсть эту наилучшим образом подходящую для нас лодку! Мы можем вернуть ее, когда все кончится!
– И когда мы что-то возвращали? В лучшем случае мы вернем ее обломки.
–
Джавра хмыкнула:
– Ты забыла ту повозку, которую мы позаимствовали в…
– Позволь напомнить тебе, что нас тогда слегка поджимало время. – Шев приложила пальцы к вискам и горестно зарычала. – Разве обязательно затевать эти треклятые споры насчет каждого треклятого пустяка? Это страшно утомляет! – она указала пальцем на скамейку гребца. – Залезай в эту долбаную лодку!
– Ты погромче можешь? – буркнула Джавра и, забросив в лодку причальный канат, положила туда неприглядный сверток грязного тряпья, внутри которого скрывался ее меч, а потом перебралась сама – хлипкая посудина опасно закачалась под нешуточным весом. – Не ты ли всегда поучаешь меня, что нужно больше думать о последствиях?
– Единственное последствие, которое сидит у меня в башке, – это любовь всей моей жизни с перерезанной, на хер, глоткой!
Джавра изумленно замигала и тяжело плюхнулась на банку между веслами.
– Любовь всей твоей жизни?
– Ну, я имела в виду… – Шев сама не знала, как у нее вырвались эти слова. Она не собиралась признаваться в этом даже самой себе. – Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду! Я просто преувеличила, для красного словца.
– Шеведайя, твои преувеличения для красного словца я слышала миллионы раз. Я отлично знаю, как они звучат. А сейчас звук был совсем другой – именно такой, какой бывает, если ты случайно скажешь правду.
– Заткнись и греби, – рявкнула Шев, отталкивая лодку от осклизлых мостков.
Джавра взялась за весла, могучие мышцы на ее обнаженных руках вздувались и опадали при каждом движении; лодка плавно скользила по темной спокойной воде гавани. Шев распустила ремни своей сумки и раскрыла ее, внутри лязгнул металл.
Джавра наклонилась взглянуть и негромко присвистнула.
– На войну собралась?
– Если потребуется. – Шев пристегнула к бедру кинжал-мечелом. – Один умный человек когда-то сказал мне, что ножей слишком много не бывает.
– А ты уверена, что сможешь лазить по стенам, обвешавшись всей этой сталью?
– Не каждому повезло иметь бычье телосложение. – Шев рассовывала метательные ножи один за другим в петли, пришитые к прокладке. – Некоторым требуется и оружие.
– Смотри, Шеведайя, как бы этим оружием не оттяпать собственную голову. – Тут Шев осторожным движением извлекла из сумки флакон зеленого стекла и вложила его в обитый войлоком подсумок, висевший на ремне. – Это то, о чем я подумала?
– Смотря о чем ты подумала.
– Я подумала, что это с одинаковым успехом может низвергнуть прямо в ад того, в кого бросишь, и вознести на небеса ту, которая будет бросать.
– Тут вся прелесть в том, что ты не одна вспыхнешь факелом.
– Знаешь ли, ты у меня, пожалуй, единственный мой друг, которого я не должна обязательно убить. Так что я волнуюсь за твою судьбу.
– Если ты такой хороший друг, то могла бы попытаться порадоваться моему счастью.
– Радоваться тому, что ты попала в силки этой златокудрой сирены?
– Тому, что я отыскала хоть небольшое затишье в этой буре дерьма, которую представляет собой моя жизнь! – Шев поморщилась и передвинула духовую трубку, пытаясь найти положение, при котором она не упиралась бы ей в подмышку. – Разве я жаловалась хоть раз, когда ты шумно радовалась своим мимолетным увлечениям?
– Ты не жаловалась? – Джавра громко фыркнула. – Ты, баронесса ехидства? Графиня придирок? Принцесса пустословия? Великая… э… э… герцогиня… э… э…
– Я тебя поняла, – бросила Шев, проверяя спусковой крючок арбалета, прежде чем сунуть оружие за пазуху.
– Ладно, только память у тебя, похоже, такая же короткая, как и ты сама. Жаловалась ли ты? Шеведайя, да по твоей милости вся моя жизнь, день за днем, была одним сплошным страданием. И это продолжается уже… – Джавра насупилась и уставилась в звездное небо. Лунный свет позволял разглядеть, как она молча шевелила губами, подсчитывая. – Тринадцать… нет, четырнадцать лет. – Она сделала продолжительную паузу, потом остановила затуманенный взгляд на Шев и добавила, утомленно растягивая слова: – Четырнадцать лет псу под хвост…
– Четырнадцать лет… – пробормотала Шев. – Половина всей моей жизни, разве что без малого. – У нее сильно защекотало в носу, она почувствовала, что вот-вот заплачет. Обо всех этих выброшенных впустую годах. О разрушенной дружбе, кроме которой у нее давным-давно ничего не было. О том, что друг, когда нужен, все равно оказывается рядом. О том, что у нее все равно ничего другого нет.
Джавра надула рассеченные шрамами щеки.
– Так что в том, что мы порой… устаем друг от дружки, нет ничего удивительного.
Лопасти весел взрывали воду, с них сыпались сверкающие капли, беззвучно падавшие на поверхность воды. Негромко поскрипывали уключины. Налетевший ветерок взметнул грязные волосы Джавры.
