Бегло глянув на заставленный закусками и выпивкой столик «желтой футболки», она оценила, как он одет, посмотрела на его руки и пошла дальше.
У «второго Лёхи» всё было скромнее. Ни тебе разнообразных закусок, ни разухабистых друзей. Он сидел за стойкой один и тихо беседовал с барменом, потягивая виски.
— За часики свои не боишься? — спросила Лера.
Лысый обернулся на ее голос.
Перед ним стояла высокая, пепельная блондинка с янтарными глазами и загорелой кожей. Полевой нахмурился, вглядываясь в ее тонкие, графичные черты и пытаясь отыскать ее образ в своей памяти. Слишком уж вольно девушка к нему обратилась, как будто они друг друга знали.
— И правда глаза голубые. Нашелся наш мальчик. Ты Полевой? — уточнила она на всякий случай, хотя Patek Philippe на его левой руке развеяли последние сомнения.
— Мы знакомы? — безо всякого выражения спросил он.
— Нет. Но нам и не надо. Пошли со мной.
— Развлечь меня хочешь? — усмехнулся.
Тогда Лера пригнулась и тихо проговорила ему на ухо:
— Если твой обожратый в расп*здину братик заблюет мне новую машину, я вам обоим бошки сверну. Так понятно?
После этого она развернулась и быстро пошла к выходу. Лысый слез со стула и поспешил следом, нагнав ее у дверей.
Они вышли на улицу и остановились у белого немецкого кроссовера.
Лера сняла машину с сигнализации и распахнула заднюю дверцу.
— Забирай.
Лёшка заглянул в салон.
— Он же в говно…
— А я тебе о чем, — поддакнула Лера.
— Эй, Дуремар!
Полевой попытался растолкать братца, и ему это даже удалось. Он почти выволок его из салона автомобиля, но Юлик неожиданно согнулся пополам, и его стошнило. Матерясь, Лёха отскочил в сторону. Потом он извинился за мат, впихнул брата в машину, потом снова выругался и снова извинился.
Лера вытащила из бардачка пачку влажных салфеток и подала ему.
— Вытрись.
Полевой почистил обувь, вытер руки, выбросил использованные салфетки в урну, сунул пачку обратно в бардачок и уселся на переднее сиденье.
— Подвезешь до дома?
— Я?! — спросила она так, будто он попросил не домой его подбросить, а на другую планету.
— До Бульварной.
— Ну, окей, я ж только и занимаюсь тем, что мальчиков по адресам развожу. Ладно, и тебя отвезу.
— Прости, что доставили тебе так много хлопот, но тут десять минут…
— Всё, рот закрой, едем, — отмахнулась Лера от его извинений и села за руль.
— Если что, химчистка с меня, — пообещал Полевой.
К счастью, инцидентов не произошло, и Юлика они довезли благополучно.
По дороге Полевой пытался поддерживать добродушное общение, но девушка отвечала ему неохотно.
Он так и не вспомнил, кто она, хотя ее лицо казалось ему знакомым. Нет, он бы ее точно запомнил. Высокая, худая, но по-спортивному крепкая. Вся какая-то острая, хлесткая. Такую не забудешь.
— Новая машина, говоришь. Сама заработала?
— Нет, — улыбнулась Лера, — папа подарил.
— А кто у нас папа? Вдруг я его знаю?
— Может, и знаешь. Меня, кстати, Лера зовут.
— Красивое имя. И сама ты красивая.
Она засмеялась:
— Ты тоже ничего, хоть и лысый.
Соломатина не лукавила. Полевой оказался весьма хорош собой. Выше ее, что было редкостью, крепкий, с ясными голубыми глазами. Весь такой чистенький, холеный и одуренно вкусно пахнущий. Сама Лера, к слову, парфюмом редко пользовалась, потому что работала с животными. До встречи с ним она была уверена, что «утонуть в глазах» всего лишь образное выражение, не имеющее отношение к реальности. Однако сегодня, когда они в баре, увидев друг друга впервые, схлестнулись взглядами, с ней что-то такое произошло. На какой-то момент она будто куда-то провалилась. И это ощущение беспомощности, которое длилось всего пару секунд, ей очень не понравилось.
— Чем занимаешься, Лера?
— Я ветеринарный хирург.
— Благородная профессия, — оценил он. — Собачек, значит, лечишь.
— И кошечек.
— Слушай, а ты их…
Лера кивнула:
— Да, кастрирую тоже. Нет, меня не мучает совесть. Нет, я не считаю это негуманным.
— Понял, — с улыбкой отозвался Алексей.
Все-таки ему удалось немного ее разговорить, но почему-то его не покидало ощущение, будто она над ним насмехается, только вот причины он понять не мог.
— Заходи, кофе попьем, — непосредственно предложил, когда они остановились около его дома.
— Поздновато для кофе.
— Тебе всё равно придется подняться. Поскольку я потащу это тело, мне кто-то должен открыть дверь, — безапелляционно заявил лысый и сунул ей ключи от своей квартиры.
— Ладно, пошли, — согласилась Лера.
Лёхе повезло меньше. Когда Матвей с Вениаминычем волокли Юлика, тот хоть как-то перебирал ногами. Полевому пришлось тащить братца буквально на себе.
Он заволок его в квартиру, сбросил с себя на диван и тяжело выдохнул:
— Придурок. Пить не умеет. Ему вообще пить нельзя, отключается сразу и на следующий день болеет, как скотина.
— Его бы под капельницу, конечно… — сочувственно сказала Лера. — Голову ему поверни, а то блевотиной захлебнется, если опять стошнит.
— А если и правда стошнит… — поразмышлял Лёха и снова начал стаскивать Юлика с дивана.
— Куда ты его?
— В ванную. Не хочу, чтоб он мне всю гостиную заблевал, пусть там спит.
— Ты серьезно?
