В мае 1942 года строительные работы начались и в третьем и последнем лагере смерти, Треблинке. Не случайно, что здесь погибло больше людей, чем в любом другом лагере смерти, так как функционирование этого лагеря базировалось на предыдущем изучении нацистами опыта Белжеца и Собибора. Действительно, по количеству смертей – приблизительно от 800 000 до 900 000 человек – Треблинка соперничает с Освенцимом. Лагерь был расположен на северо-восток от Собибора, на расстоянии недолгой поездки железной дорогой от Варшавы. Варшавское гетто представляло одно из самых больших мест сосредоточения евреев в нацистском государстве, и первичной целью Треблинки было их уничтожение.
На первых порах убийства не проходили гладко ни в одном из лагерей. Стоит еще раз напомнить, что нацисты начали нечто такое, чего человечество никогда прежде не делало – поставленное на конвейер уничтожение миллионов мужчин, женщин и детей и организовали его в сущности всего за несколько месяцев. Вот отвратительная аналогия: немцы создали три фабрики смерти и, как в любых производственных операциях, для достижения желаемого конечного результата, все детали должны быть полностью синхронизированы. Если поезд не доставит людей по расписанию, если газовые камеры не смогут справиться с объемом новоприбывших, если где-то в системе окажется слабое место, результатом будет кровавый хаос. В те первые дни именно это и происходило.
В Белжеце вскоре обнаружилось, что вместимость газовых камер недостаточна для того количества людей, которые прибывают сюда по расписанию, и поэтому в июне лагерь закрылся на месяц или больше, и были построены новые газовые камеры. В Собиборе присутствовали обе проблемы: размер газовых камер и местное транспортное сообщение. Лагерь приостанавливал работу между августом и октябрем, пока нацисты разбирались с этими вопросами. Но именно в Треблинке у нацистов возникла самая большая проблема, превратившая лагерь в настоящий, бесконечный ад.
В первое время Треблинка работала более или менее в соответствии с планами нацистов, уничтожая ежедневно около шести тысяч прибывающих людей. Но в августе это количество удвоилось, и работа лагеря начала разваливаться. Несмотря на это комендант лагеря доктор Ирмфрид Эберль все не закрывал его. «Амбиции доктора Эберля, – говорит Август Хингст, другой эсэсовец, служивший в Треблинке, – подстегивали его добиться наибольшего возможного количества узников и превзойти все остальные лагеря. Эшелонов прибывало столько, что было просто невозможно управлять разгрузкой и казнями»33. В результате многих просто застрелили в нижнем лагере, и это, конечно, разрушило уловки, на которых базировалась работа лагеря: глядя на сваленные прямо на земле трупы, никто больше не верил, что это просто дезинфекционная станция. Однажды поезд пришлось отогнать от платформы на 5 километров, ожидая, пока очистят лагерь. Условия в нем были настолько ужасными, что многие умирали прямо в товарных вагонах. Оскар Бергер прибыл в Треблинку на одном из транспортов в конце августа, в самый разгар хаоса: «Разгрузившись, мы увидели страшную картину: повсюду лежали сотни трупов. Кучи узлов, одежды, чемоданов – все перемешалось. Эсэсовские солдаты и украинские охранники стояли на крышах бараков и беспорядочно стреляли в толпу. Мужчины, женщины, дети падали, истекая кровью. Воздух был полон криков и стонов»34. В таких обстоятельствах невозможно было скрывать истинную деятельность лагеря от поляков, живших в деревнях и деревушках по соседству. «Запах от разлагающихся тел был настолько ужасен, – говорит Евгения Самуэль35, тогда местная школьница, – что невозможно было даже открыть окно или выйти на улицу из-за смрада. Вы просто не можете представить такое зловоние».
Среди всего этого ужаса было уничтожено огромное, невообразимое количество людей. Немногим более чем за месяц, между концом июля и концом августа 1942 года, в Треблинке было убито по приблизительным подсчетам 312 500 человек36. Это какая-то запредельная цифра – норма убийств 10 000 в день: такого уровня не достиг ни один другой лагерь, вплоть до «венгерской акции» в Освенциме в 1944 году, когда четыре крематория в Биркенау работали на полную мощность. Но цена этой невероятной нормы уничтожения оказалась слишком высокой, чтобы власть доктора Эберля удержалась. Пошли донесения, что Треблинка погружается в хаос. И что еще хуже, с нацистской точки зрения, Третий рейх, оказывается, нес финансовые потери. Вещи убитых евреев были беспорядочно разбросаны по лагерю, и предполагали, что некоторые ценности даже были украдены немцами и украинцами.
