— Подойди, я помогу тебе, — он протянул руку. — Но сначала дай мне чашу воды, я так хочу пить…
…
Закончив со шнуровкой, Виктор положил руку на талию горничной:
— Готово, на тебе оно хорошо смотрится. Платье может показаться легким, но до того, как были изобретены эластичные ленты, слуги, которых выбирали в помощники молодым девушкам, должны были быть большими и крепкими, или они не смогли бы справиться с ними.
— Я поняла, — молодая девушка высунула язык. — Я в первый раз слышу…
— Многие предметы, используемые аристократами, похожи на эти: они выглядят хорошо, но ужасно неприятны в использовании. Короче говоря, красивые, но пустые, — он посмеялся. — Хм, не могла дождаться вечера, и нарядилась прямо с утра, не так ли?
— Нет, нет… Я проснулась рано, чтобы закончить подготовку раньше и не задерживать Вас… — Тинкл замахала руками. — Я сейчас пойду за водой, чтобы Вы умылись, и приготовлю завтрак.
«Носить этот наряд для выполнения таких задач?» — Виктор взглянул на явно возбужденную горничную, но решил не копать глубже.
— Ладно, иди. Мне просто нужен свежий тост с омлетом, и не забудь поесть сама.
— Да, спасибо, Ваше Превосходительство, — она почтительно поклонилась, прежде чем вышла. — Спасибо за подарок, за эту одежду… и возможность посмотреть постановку.
Когда дверь закрылась, Виктор выбрался из кровати и налил себе бокал красного вина.
«Ещё один плюс этого типа девушек — они выражают огромную благодарность за простейшее из благодеяний. Если бы я подарил то же самое благородной барышне, я не смог бы получить даже улыбки в знак признательности».
В конце концов, восемьдесят золотых роялов не были для него чем-то особенным. Естественно, гораздо приятнее смотреть постановку вместе с кем-то, чем одному. Это просто вопрос личных интересов и мало касается доброты или обожания.
Виктору было любопытно только одно: насколько захватывающим может быть магический фильм, билет на который стоил сорок золотых роялов?
— Мастер, Вы действительно собираетесь пойти? — Ронген взволнованно посмотрела на опрятно одетого Кадина Фасо. — Возможно, она и сказала, что порекомендует Вашу новую пьесу Его Высочеству, но это может быть просто притворством. Если она лишь пользуется Вашей славой, тогда Вы попадете в её ловушку, если пойдете туда.
— Мне тоже так кажется… она больше не заслуживает доверия, — проворчал Эгрепо. — Я сомневаюсь, что она вообще может так легко встречаться с Его Высочеством, не говоря уже о том, чтобы рекомендовать ему пьесу.
— Но муж Мэй, в конце концов, Главный Рыцарь. Даже если она не видит его, то должна быть в состоянии передать сообщение, верно? — осторожно добавила Бернис.
— Снова говорить с ней? — Ронген сердито посмотрела на нее. — Не забывай, как она обращалась с нами!
— Э… но Мастер сказал, что она не вмешивалась в дела Ратуши, так?
— Кто знает, врёт ли она или нет …
— Хватит уже! — огрызнулся Кадина. — Мое намерение пойти туда, никогда не было связано с этой предполагаемой рекомендацией. Она может быть тщеславной и прочее, но мы не можем так себя вести. Мне нужно взглянуть, даже если я не согласен с ней, — драматург хмыкнул, прежде чем продолжить: — Может ли выводок птенцов играть по-настоящему отлично? Чтобы сказать такое требуется мужество! Если я не увижу эту постановку, это будет означать, что я испугался её слов. Только увидев, я смогу лопнуть её мыльный пузырь, не так ли?
Затем он бросил четыре билета с мелким отпечатанным текстом на стол: — Итак, она отправила не просто билеты, а бросила вызов: идти или нет, решайте сами. Но помните, что те, кто не посмотрит, не должен отпускать неосведомленных критических замечаний. Те, кто принимает вызов, следуйте за мной.
Вход в новый театр ещё с десяти часов утра был наполнен голосами.
Кажется, что все находились в ожидании пьесы, о премьере которой были объявлено уже давно. Были среди присутствующих и люди, которые не могли позволить себе билеты на премьеру, но надеялись что-нибудь разглядеть тайком.
Однако эти люди, к своему удивлению, вскоре обнаружили, что этот театр был полностью отличен от других. У него не было ни одного окна, и всем своим видом он напоминал перевернутую чашу. Невозможно было услышать звуки изнутри, даже прижимая лицо к стенам, не говоря уже о том, чтобы подглядывать. Театр был чрезвычайно «маленьким и изысканным», одноэтажным, примерно в четыре раза меньше центральной площади, длиной и высотой менее пятнадцати метров. Учитывая серый и неприглядный цементный экстерьер было трудно поверить, что здесь готовилась постановка авангардной пьесы.
Виктор шёл в театр вместе с Тинкл, укрывая в себе разные сомнения.
На дорожках, где мог пройти только один человек, были установлены многие контрольно-пропускные пункты, через которые Виктору было разрешено пройти только после того, как он отдал Божественный Камень и кинжал для самозащиты, который имел при себе.
Глаза этой парочки загорелись, как только они открыли двери.
— Ух ты… — неловко воскликнула Тинкл.
Виктор тоже был удивлен. Театр был освещен Магическими Камнями!
