После того, как его взяли в плен и привезли в Пограничный город, Ферлин первое время думал, что просто-напросто станет служить другому лорду… Он и не подозревал, что станет учителем и будет нести в массы свет знаний, зарабатывая тем самым ещё больше уважения.
Это уважение сильно отличалось от того, которое он испытывал когда ещё был рыцарем. Теперь толпа его не избегала, а, наоборот, подходила ближе. И то, что его уважают не на расстоянии, нравилось Ферлину гораздо больше.
Может, рыцарство никогда не было предназначено для него.
Очередь Ферлина подошла спустя пятнадцать минут.
— Удостоверение, пожалуйста… — сказала было стоящая за прилавком продавец, но, повернувшись, удивлённо воскликнула. — Мистер Ферлин? — Бетти? — Ферлин был удивлён не меньше. За прилавком оказалась одна из его выпускниц — её группа выпустилась у него самой первой. Ферлин обдумал ситуацию, и радостно заговорил. — Ты устроилась на работу в ратушу?
— Ага, — счастливо ответила девушка, и закивала так же активно, как она делала это во время занятий. — Теперь я работаю подмастерьем в офисе Министерства Сельского Хозяйства.
Ферлин не хотел задерживать очередь, поэтому протянул девушке своё удостоверение и шесть серебряных монет:
— Мне, пожалуйста, средний мешочек пшеницы.
— Конечно! — девушка быстро записала имя Ферлина в тетрадь учёта, повернулась и попросила носильщика принести мешок с пшеницей и положить на прилавок. В этой части магазина людям нельзя было осматривать товар и выбирать тот, который больше придётся по душе. Все мешки с пшеницей были одинаково упакованы и делились по весу на три категории — маленький, средний и большой. Среднего мешка с пшеницей, который купил Ферлин, хватало им с Ирен на месяц.
Цены на пшеницу были фиксированы, и практически не менялись. При покупке пшеницы требовалось показать удостоверение, и ещё существовало ограничение на количество продаваемой пшеницы в одни руки. Впрочем, Ферлин понимал, для чего это сделано — чтобы избежать скупки пшеницы в больших масштабах и последующей её перепродажи за большую цену.
— Учитель! Как-нибудь загляните ко мне в гости, как у вас будет время! — сказала Бетти, протягивая Ферлину его удостоверение.
— Конечно! — с улыбкой ответил тот, взял мешок с пшеницей и отошёл от прилавка в поисках места, где можно было бы немного передохнуть. Ирен до сих пор не вернулась — видимо, она всё ещё выбирала какие-то товары. Ферлин отыскал сухое место на земле, поставил на него мешок с пшеницей, а сам уселся прямо на него.
В этот момент перед ним прошла синеволосая женщина.
Ферлин Элтек был шокирован до глубины души. Всё его тело, казалось, замерло от потрясения в тот момент, когда женщина обернулась. Её синие волосы, её черты лица — они, казалось, западали в память в ту же секунду, когда кто-то видел их в первый раз. В венах Ферлина словно замёрзла вся кровь — но не из-за необычайной красоты женщины, а из-за того, что он её узнал. Он видел её портрет в зале с портретами.
Ребёнком он очень часто расспрашивал отца о портрете женщины, висящем на стене зала. Ему было очень интересно узнать, кто же она такая, вот только отец никогда не говорил о ней. Она, очевидно, была женщиной, и её портрет, так же очевидно, был намного важнее, чем любой другой портрет его дедушек и прадедушек. Отец заговорил о ней лишь однажды — когда очень сильно напился.
И если Ферлин всё правильно помнил, то эта женщина была основательницей семьи Элтек.
Но… Как такое было возможно?
— Ой, прости. Ты долго ждёшь? — вырвал его из пучины размышлений голос Ирен. — Я ещё ходила за яйцами, и заодно прихватила горшочек с маслом. Ты купил пшеницу?
— Угу… — задумчиво ответил Ферлин.
Образ женщины стоял у него перед глазами даже тогда, когда они с Ирен давно уже вернулись домой. Как так получилось, что она здесь? Что предок семьи Элтек делает в Пограничном городе?
Через некоторое время он пришёл к выводу, что ему нужно съездить в крепость Длинной Песни.
Когда он рассказал Ирен о своих планах на возвращение в крепость, она, удивлённо подняв бровь, поинтересовалась:
— А разве это не ты говорил, что давно уже порвал все связи со своей семьёй? Зачем тебе туда возвращаться?
— Эмм… потому что… — неуверенно забормотал Ферлин. — Ну… Есть кое-что.
— Наследство? — спросила Ирен, наклонив голову. — Нет, не то… Что-то ещё… Это… Это из-за женщины?
Ферлин чуть не подавился:
— Я никогда бы так не поступил!
— Я по глазам вижу, что ты врёшь, — заявила Ирен, и махнула рукой в сторону стула, чтобы Ферлин присел. Уставившись на мужа нечитаемым взглядом, она вновь заговорила, — Ты обещал, что всегда будешь моим рыцарем. Ещё ты обещал, что никогда не нарушишь это обещание — я, кстати, этому верю. Поэтому мне вдвойне интересно, почему ты собираешься ехать. Почему ты просто не можешь мне рассказать? Ты помнишь, что там, в нашем старом фермерском домике на задворках крепости Длинной Песни, мы пообещали, что у нас никогда не будет секретов друг от друга?
