Его Превосходительство О’Брайен сидел на своём троне, спокойно рассматривая Мэйна.
Атмосфера зала Мэйну совсем не понравилась, но он засунул все свои сомнения подальше в глубину души, и отправился к трону Папы. Там он встал на колени и низко поклонился, коснувшись пола лбом.
— Встань, дитя моё, — голос Папы был едва слышен, и Мэйну приходилось вслушиваться.
Он выпрямился и только сейчас увидел, каким измученным выглядел Папа. На его лице была написана такая усталость, словно он не отдыхал уже много дней.
— Ваше Превосходительство, пожалуйста, позаботьтесь о собственном здоровье! — сказал Мэйн.
— Это бесполезно, — улыбнулся Папа, и на его лице залегли глубокие морщины. — Я скоро умру.
— Ваше Превосходительство, Вы не…
— Нет, нет. Выслушай меня, дитя моё.
О’Брайен серьёзно смотрел на Мэйна, не желая ждать, пока тот закончит говорить.
— Я отлично знаю состояние своего здоровья. Без сомнений, мой час скоро настанет.
Он замолчал на пару секунд, а потом глубоко вздохнул.
— Зачем я сегодня тебя вызвал-то… Я предлагаю тебе принять сан Папы.
Мэйн был ошеломлён. Он вглядывался в глаза старика, пытаясь найти ответ на свой вопрос.
Впрочем, он не смог там ничего обнаружить.
Взгляд Папы больше не был таким глубоким, как в прошлом. Раньше Папа одним только взглядом, казалось, мог проникнуть в самые дальние уголки души. Конечно, у Папы были знания, накопленные десятками Пап до этого, и была огромная библиотека с различными свитками… Но кое-чего у Папы не было. Времени.
Мэйн вдруг осознал, что Его Превосходительство не пошутил — он и в самом деле собирался умирать.
Взгляд О’Брайена был затянут едва заметной поволокой.
Мэйн ещё раз глубоко поклонился, но в этот раз Его Превосходительство не приказал ему подняться. Вместо этого Папа обратился к нему с другими словами.
— Пойдём за мной.
Стражники, отвечающие за присмотр за Папой, поместили его на какой-то странный стул с колёсиками, и стали толкать его к выходу, ведущему в секретную зону. Мэйн в ту же секунду последовал за ними в длинный и тёмный коридор. Каждые десять шагов в стене коридора был вмурован светящийся кристалл, который мягким светом освещал коридор, хоть и не очень ярко.
Он не знал, сколько времени они шли по коридору. Наконец, они зашли в какое-то помещение. Адаптировавшись к изменившемуся свету, Мэйн заметил, что теперь потолок больше похож на отполированную плиту, а не выбитый прямо сквозь скалу проход. С потолка свисала люстра — видимо, этот тайный коридор вёл куда-то в подвал.
— Сейчас мы в подземном кафедрале старого Святого города, — сказал Папа, прочитав во взгляде Мэйна попытку угадать местоположение. — Структура этого здания точно такая же, как и того, что наверху, но построено оно как бы в отражении. Я называю его зеркальной церковью.
— Подземный кафедрал? Я всегда думал, что в кафедрале нет подвала, — с удивлением воскликнул Мэйн.
— Конечно же нет, подвал и кафедрал не связаны, — улыбнулся О’Брайен. — Единственный способ попасть сюда это через подземный коридор из секретной зоны. Крыша подвала сделана из нескольких слоёв толстых плит и смеси глины, так что пробиться сюда сверху будет довольно сложновато.
— А… А почему оно так построено?
— Чтобы хранить секрет, а не хоронить его. Каждый Папа перед тем, как сядет на Трон, обязан прийти в зеркальную церковь и полюбоваться на истоки создания Церкви, её развитие и расширение, при этом держа в памяти основные цели Церкви.
— Победить Дьяволов, — тут же ответил Мэйн.
К его огромному удивлению О’Брайен его не похвалил. Вместо этого он, вздохнув, сказал:
— Нет, дитя моё. Основная цель Церкви — заслужить Божественную улыбку.
Архиепископ застыл на месте:
— Что?!
Папа не ответил, лишь рукой подал знак стражам двигаться вперёд. Они отправились к лестнице, и стали подниматься по ней вверх.
Вскоре они зашли в большой и красивый зал. Этот зал был знаком Мэйну — видимо, они пришли в молельную комнату зеркальной церкви.
Деревянные двери с громким треском медленно открылись. Казалось, что Папа нечасто здесь бывает, но несмотря на это в зале не было запаха пыли. Зал был очень уютным и чистым — значит, кто-то постоянно здесь прибирался. — Они могут донести меня только досюда, дальше толкать стул придётся тебе, — сказал О’Брайен.
— Да, Ваше Превосходительство, — ответил Мэйн, и взялся за рукоятки стула. Он стал толкать Папу вглубь молельной комнаты, а затем позади них закрылись деревянные двери, за которыми остался свет горящих факелов. Эта комната была освещена иначе — светящимися кристаллами, похожими на те, что были расположены в коридоре. Над каждым камнем висели чьи-то огромные портреты. Немного подумав, Мэйн пришёл к выводу, что портреты висели как раз на тех местах, где у «оригинального» кафедрала находились окна.
