Гоним по оккупированной территории нагло и быстро, да и выхода у нас нет иного: или мы догоним и освободим Ильиных, или перемотка, и начинай все сначала. И вот какая-то подходящая колонна едет. Кстати, на нас немцы не обращают внимания, танки чистенькие, и тактические знаки немецкой танковой дивизии нанесены, мало ли трофеев в Вермахте? Правда, едем очень быстро, там, может, бравые панцершютцы испытывают вражескую технику, мало ли.
Так вот, приказываю Нечипоренке, обогнав колонну, развернуться и блокировать дорогу, тот выполняет. И четыре танка закрывают дорогу, водитель немецкого грузовика (да и кюбельвагена, что едет сзади), матерясь (а как же иначе), останавливается.
Мы выскакиваем из танков и тут замечаем, что в спешке я и Калитки (а он что тут делает?) одеты в нашу, красноармейскую форму. Увидев это, водитель грузовика бросается из кабины вон, что-то громко крича. И из грузовика, и из легкового автомобиля высыпают вражеские солдты (и офицеры), конечно же, открывая огонь. И мы отвечаем, но каждый знает, что грузовик обстреливать нельзя, там Ильиных. Бой продолжается ровно пять минут, немцев математически больше, но один танк уже всю математику отправляет псу под хвост, а у нас четыре танка. И четыре пулеметчика, защищенных броней, плюс стоят танки в разных местах, и, значит, сектор огня, дай бог каждому.
Самое неожиданное случилось после уничтожения гитлеровцев: в грузовике были обнаружены продукты, а Арсения нет. «Это была другая колонна?» – успеваю подумать я и снова перемотка. Понятно, и этот метод не сработал, и «Бэтухи» не успели, что делать?
– И все равно не понимаю, чего ты сидишь, вставай, берем два взвода и едем в Краюхи, будем наказывать полицаев и выручать Арсения Никаноровича.
– Самый умный, что ли? Нет Арсения и остальных в деревне, СД забрало, везут в Минск, вот я и думаю, что бы сделать, доехать-то не успеем. Даже на «Бэтэшках», на колесном ходу, и то не успеем, хоть ложись и помирай.
– Вот засада, вот жопа, конец всему.
– Товарищи командиры, а может, полетим, если на машине не успеть? – вмешивается тихо-мирно сидящий (и нагло подслушивавший) Кравцов.
– И что, полетим и проводим Арсения в последний путь, – воняю я.
– Слышь, комдив, рот закрой, а ты, летун, давай, развивай свою мыслю, – успокаивает меня Елисеев.
– Ну, можно на У-2 полететь и взять с собой по три человека на каждый самолет, шесть человек уже смогут что-либо предпринять.
– И что сделают шестеро? Там же трасса, тут взвода немцев хватит за глаза, – сомневаюсь я.
– Можно Юнкерсами поддержать, товарищ комдив, или истребителями, бомбануть проходящих мимо немцев, – продолжает развивать свою идею Кравцов, – а тех, кто везет Ильиных, поймать в безлюдном месте.
– Слышь, Аристархыч, а много фашистов в охранении у Ильиных?
– Одна легковушка и грузовик с охраной, ну, отделение, наверно, максимум два.
– А дело-то, ребята, – лезу обниматься с Кравцовым, тот просто балдеет, а Елисеев рушит идиллию:
– Летун, чего расселся, готовить два биплана и два «ишака», бегом, и к «ишакам» бомбы приделать, ну, на всякий случай.
– Есть, – почти крикнул Кравцов и побежал, как Гарун из стихотворения Лермонтова.
Смотрю, а Елисеев повеселел, ну, его понять можно, он-то Арсения Никаноровича знает давно, а я только месяц.
Кое-как дохлебали суп (даже вкус не почувствовал), и бегом оба к летчикам, на наш аэродром, а там все почти готово, даже Семенов со своим Выкваном ошиваются, а снайперов типа Никодимова кто звал?
– Ну что, Кравцов, как подготовка?
– У-2 готовы, к «ишакам» и Юнкерсам приделываем бомбы.
– Кто летит? Ну, кроме летчиков, и зачем Юнкерсы?
– Да мы тут помозговали и решили: «ишачки» (два И-16) будут прикрывать с тыла, ну колонна, какая по дороге или еще кто, их и штурманем «ишачками», чтобы не мешали. Один Юнкерс будет прикрывать спереди, второй юнкерс без бомб и оба «кукурузника» садятся на шоссе и высаживают десять десантников, по три на У-2, и четыре на Юнкерсе (в бомболюках), вот и все.
– Кто руководит операцией?
– Семенов порекомендовал Великова, ну и мы не против.
– Понятно. Что берет десантная группа из вооружения?
– Два снайпера, со своими фрицебойками, два пулемета: чешский у этого таджика и МГ-34 у красноармейца Никишина, остальные с автоматами.
Подбегает механик Свиридов (парень из Казахстана, из самого Отца Яблок[272]):
– Разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту, товарищ комдив?
– Обращайся. – Это Кравцов, значит, тут рулит.
– Товарищ старший лейтенант, самолеты к вылету готовы, разрешите пригласить десантников?
– Разрешаю, – вальяжно говорит Серега, и группа Великова бежит размещаться в самолеты.
Бегу тоже, ну, не люблю я ждать, а тут меня за рукав хватает Елисеев:
– А ты куда, прыткий козлик? А ну останься, если тебя убьют, кто тут командовать будет, – останавливает он меня. – Успокойся, ребята не пальцем деланные и не носом, сами все разрулят, пошли лучше со мной чисткой заниматься.
– Умеешь ты настроение обосрать, Аристархыч, – ворчу я.
