– Моя, – просто ответил Бренна. – Она – моя. Только подойди к ней и умрешь.
Алексиос опустил руку, в которой был меч, и вложил его в ножны, потом вздохнул и поднял голову, чтобы изучить потолок.
– Превосходно. Выдающееся событие. Что у нас есть на данный момент: здесь люди в крови и без сознания, Джастис, вероятно, в Пустоте и Бреннан, потерявший свой и так невыдающийся разум. Добро пожаловать в мой кошмар.
Ледяной ветер пролетел по комнате и материализовался в форме Верховного жреца Посейдона. Аларик, одетый во всё черное. Единственным смягчением оказался пылающий серебряно‑зеленый свет силы, горевший в его глазах. Он одним взглядом оценил ситуацию.
– Тебе повезло, воин. Я – специалист по кошмарам.
В мгновение ока Аларик поднял руки и бросил пульсирующую сине‑зеленую энергетическую сферу прямо в Бреннана, который взлетел в воздух, всё еще сжимая женщину, находящуюся в бессознательном состоянии. Он пытался избежать удара. Но Бреннан, особенно находясь под какой‑то темной магией, которая вызвала наружу его ярость, был неровней Аларику. Сияющий свет окружил воина и его пленницу и постепенно опустил их, пока ни не застыли, повиснув в нескольких дюймах от пола.
Аларик наклонил голову, и Алексиос поспешил вперед, чтобы взять женщину из рук Бреннана. Как только он забрал ее, мышцы перешли от замороженного состояния к расслабленному. Он осторожно уложил ее на диван и обернул ткань вокруг ее округлых изгибов, которые показались, когда он ее нес. Она была прелестной и сулила неприятности.
Почему, когда дело касается женщин, эти два качества идут рука об руку?
– Что здесь произошло? – требовательно спросил Аларик.
Алексиос ввел его в курс дела
– Так эта Тиернан утверждает, что знает способ, как найти Джастиса, но для этого нужна темная магия, – заключил Алексиос. – Что ты думаешь?
Аларик закрыл глаза на несколько секунд, потом медленно покачала головой. – Посейдон не дает мне никакой подсказки по этому вопросу, хотя я знаю, что только темная магия откроет Пустоту. Мы должны составить план, но Конлан и Мститель не успокоятся, пока не спасут своего… брата.
– Я всё еще не верю, что Джастис – их брат, – сказал Кристоф. – Такой невероятный секрет он скрывал от нас все эти годы.
– Это природа заклятия, наложенного на него, – ответила Аларик. – На него было наложено проклятие, запрещающее когда‑либо открывать правду, разве что потом убить любого, кто услышал бы о ней из его уст.
Алексиос покачал головой.
– Но он не убил никого из тех, кто услышал его во время последней битвы с Калигулой. Я никогда не спрашивал тебя за всё то время, что мы его ищем. Что случается, когда нарушаешь заклятье?
Глаза Аларика потемнели, весь зеленый цвет исчез из них, они стали совершенно черными.
– Ты умираешь, Алексиос. Ты умираешь или становишься совершенно и необратимо безумным.
– Тогда что мы ищем? – спросил Кристоф, его насмешка и веселье исчезли. – Что мы найдем, если обнаружим его местопребывания?
– Ответ на этот вопрос даже я боюсь дать, – ответил Аларик. – И Посейдон не отвечает на мои вопросы такого рода.
Хрупкое молчание наполнило комнату на несколько минут, между ними висело время и страшные ответы. Потом Аларик покачал головой и указал на место перед разбитым окном, где начала формироваться радужная овальная фигура.
– Сейчас мы вернемся в Атлантиду, где я смогу попытаться узнать, что за темная сила овладела Бреннаном.
– А женщина? – спросил Алексиос, глядя на нее сверху вниз.
– Она тоже пойдет с нами, и мы определим, что именно она знает.
Сказав это, Аларик прошел сквозь портал, и Бреннан, всё еще замороженный, пролетел через портал, следуя за ним, словно на привязи.
Кристоф в последний раз оглядел помещение и рассмеялся. – Интересно, как они объяснят всё это себе, когда проснутся?
Всё еще смеясь, он прыгнул сквозь портал, и Алексиосу ничего не оставалось, как поднять на руки Тиернан и взять ее с собой. Когда он вошел в магический проход в Атлантиду, то посмотрел вниз на ее бледное, покрытое синяками лицо.
– Леди, надеюсь, вы говорите правду. Потому что если мы не найдем вскоре Джастиса, только сам Посейдон сможет ему помочь.
И когда портал закрылся за ним, слова Алексиоса – слова, которые, как сознавал он, были святотатством – прозвучали во тьме.
– А Боги? Только между нами, на них не всегда можно положиться.
Глава 9
Составил опись:
Воспоминание о голосе. Насмехающемся. Нет, не насмехающемся. Привязанность, лежащая в основе товарищества.
– Так что, Джастис, ты будешь здесь сидеть и думать об этом чудовище, или надерешь его зад?
