— Мы говорим о духах абсолютно человеческих, хоть и развоплощённых, и подобные вопросы, Андрэ, могли бы быть сформулированы даже на Земле. Почему мы сами, до того, как наше сознание не пробудится к божественному откровению, каждый день погружаемся в низшие модели поведения, противопоставляя себя Закону? У нас же перед глазами благословенные потоки солнечного света, непрестанно льющиеся из бесконечного Космоса… Мы знали, что существование тела скоро закончится, что мы должны будем предстать перед смертью, общей для всех, что мы вернёмся из физического мира той же таинственной дверью, с помощью которой мы пришли в этот мир; и сколько раз мы пренебрегали Высшей Мудростью, пропитанные преступным равнодушием? Перед предложениями Божественного Плана, которые сейчас населяют твои мысли, можешь ли ты припомнить в прошлом, когда ты искренне задумывался о возвышенности как таковой? Если мы отроем прошлое, дорогой мой, мы найдём там лишь жалкие никчемные воспоминания… Нам нельзя останавливаться или опускать руки. Словно хрупкий стебелёк, мы должны расти, подниматься, чтобы достичь кислорода высот, и даже будучи скованными, по примеру скромного деревца, привязанного к остаткам сложной оболочки, которая заключала в себе зерно, мы требуем восхождения, чистого воздуха и всех необходимых условий для создания добра, которого ждёт от нас Господь.
Аргументация Губио была прекрасна и показательна; но мне было трудно согласиться с той мыслью, что в чистилище и в аду есть свои руководители.
— Я согласен с вашими объяснениями, — с уважением воскликнул я, — но столько невежества, практически невероятного, вне тела, оставляющего нас в иллюзии… Могила открывает нам всем новый путь.
Это нормально, что возмущённый дух страдает от горького лечения, пока не восстановится; но чтобы развоплощённый дух прибирал к себе некоторые секторы пути, как если бы он был его абсолютным хозяином, чтобы вершить там свою тиранию, это было для меня новостью…
— Да, — убеждённо сказал ориентер, — для того, кто долгое время размышлял на эту тему в смысле, обратном реальности, замечание довольно удивительно; однако я не вижу препятствий в анализе учения. Предположим, например, что обычный человек уже пересёк в тысячелетиях эволюционный уровень, в котором задержался человек легкомысленный, и в различных ситуациях проявляет поведение, более низкое, чем его.
Придав серьёзность своему приятному братскому голосу, он добавил: