— После смерти миллионы человек, — спокойно ответил он, — встречают опасных врагов в страхе и стыде, которые они сами себе внушают. В сферах наших действий, мыслей и слов ничего не теряется, Андрэ. Регистр нашей жизни составляется в две отчётливые фазы. Ситуации и вещи, воздействующие извне, через наши действия, как индивидуумов, и изнутри, в архивах сознания, которое систематически собирает все результаты наших усилий во благе или во зле внутри самого себя. Отовсюду дух перемещается в центр творений, которые он развил. Где бы он ни находился, его окружают мрачные ошибки и достойные похвалы качества. Сущность на Земле, где мы прожили, получала информацию относительно Рая и Ада, и смутно верит в духовную жизнь, ожидающую её по ту сторону могилы. Скорее, чем она думает, эта сущность теряет плоть и понимает, что больше она уже не может прятаться, так как маска тела, под которым она маскировалась, словно черепаха под своим панцирем, разложилась. Она чувствует себя такой, как она есть, и подозревает о присутствии детей света, чьи дары проникновения сразу же выявляют нежелательные шрамы. Перисприт для мысли представляет более тонкую капсулу, способную отражать славу сущности или её пороки, по причине более разрежённых тканей, из которых перисприт состоит. По этой причине падшие души, в порыве возмущения против обязанностей, присущих каждому в работах восхождения, соединяются друг с другом в организации, где проявляются, насколько это возможно, присущие им жалкие тенденции, несмотря на уколы шипов, которыми их одаривают сильные и жестокие разумные сущности.
— Но, — вмешался я, — разве нет средств, чтобы возвысить подобные общества?
— Тот же закон личного усилия действует и здесь. Освящённых призывов Свыше хватает; но при отсутствии у заинтересованных приверженности идее личного улучшения любая законная инициатива, касающаяся всеобщего обновления, неосуществима. Если дух, господин разума и присущих ему вечных ценностей, не решает сам мобилизовать своё наследие в целях повышения своего вибрационного поля, то неуместно тащить его силой в высшие области, которых он в данный момент и желать-то не умеет. И пока он не решит посвятить себя своему собственному восхождению, его и дальше будут эксплуатировать вселенские законы в той форме, в какой он может быть полезен Божественному Творению. Пока земляной червь остаётся земляным червём, он будет вынужден работать в почве; пока рыба остаётся рыбой, она не может жить вне водной среды…
Улыбнувшись своей собственной аргументации, он весело заключил:
— Поэтому естественно, что пока человек, хозяин великих теорий о спасительных добродетелях, остаётся на низшем уровне, он будет задействован в низшей деятельности. Закон бесконечно ценит Логику.
Губио умолк, не желая привлекать большего внимания к нам. Но растроганный нищетой, которая заключала в себе столько боли, я затерялся в целом море внутренних вопросов: о какой экстравагантной империи шла речь? Существует ли страна, где процветали бы эти недочеловеки? Я знал, что подобные сущности не облачались снова в плоть, и что они собираются в чистилищных царствах для своего же собственного блага; и поэтому они покрывались одеждами, сделанными из откровенно гнусной материи. Ломброзо и Фрейд нашли бы здесь отличный материал для своих наблюдений. Здесь задумчиво прогуливалось множество личностей, которые в большой степени заинтересовали бы криминологию и психоанализ. Неописуемое количество пигмеев, чью природу я всё ещё не могу уточнить, целыми бандами проходили рядом с нами. Здесь росли и размножались неприятные на наш взгляд экзотические растения, мелькали чудовищные животные, казавшихся мне угнетёнными существами, которых какая-то тяжёлая рука превратила в уродливых гномов. Вокруг множились мрачные улочки и переулки, усиливая наше тревожное состояние.
После того, как мы пересекли это огромное пространство, я не мог больше сдерживать вопросы, которые рождались в моём мозгу.
Но инструктор тихо предупредил меня: