Во время нашего прохождения по площади, когда мы любовались помпезным ансамблем строений, который красноречиво контрастировал с обширным царством нищеты, которое мы уже пересекли, кто-то грубо окликнул нас:
— Что вы здесь делаете?
Это был высокий мужчина, с орлиным носом и глазами филина, с манерами бесцеремонного полицейского.
— Мы ищем священника Грегорио, которому нас рекомендовали, — скромно объяснил Губио.
Чужестранец подошёл к нам и приказал сопровождать его. Он молча провёл нас к большому дому отталкивающего внешнего вида.
— Это здесь! — сухим тоном сказал он, и после того, как представил нас мужчине средних лет в длинной тунике, удалился.
Грегорио не был гостеприимен. Он уставился настороженными глазами удивлённого животного на Губио и спросил:
— Вы давно прибыли с Земли?
— Да, — ответил Инструктор, — и нам нужна помощь.
— Вас уже проверяли?
— Нет.
— А кто вас послал? — осведомился священник, заметно охваченный подозрением.
— Некая посланница по имени Матильда.
Хозяин вздрогнул, но всё же хладнокровно заметил:
— Я не знаю, о ком идёт речь. Но вы можете войти.
Больше ни единого слова.
Нас провели к служителю с неприятной физиономией, и мы направились к тёмной пещере. Откровенно говоря, я сопровождал Губио и Элои, растревоженный в душе неописуемым и всё поглощающим страхом.
Прошли долгие часы в тёмном отделении, используемом для медитаций и молитв без словесного оформления. Наследующий вечер нас отвели к зданию огромных и любопытных размеров.
Удивительный дворец имел форму огромного шестиугольника, с тянущимися ввысь сероватыми башнями. Он объединял многочисленные залы, предназначенные для странных практик. Освещённый снаружи и изнутри огромными факелами, он принимал неприятный внешний вид дома в огне.
Под охраной четырёх стражей резиденции Грегорио, которые проинформировали нас о необходимости нашего осмотра перед любым непосредственным контактом со священником, мы прошли в строение огромных размеров, где собрались несколько десятков сущностей в плачевном состоянии.
Здесь, в относительной тишине, вперемешку находились молодые и старые, мужчины и женщины. Некоторые из них стонали и плакали.
Я констатировал, что толпа почти полностью состояла из больных душ. Большое количество их страдало от видимых ментальных расстройств.
Поражённый этим зрелищем, я принялся рассматривать болезненный вид присутствовавших.
Перисприт всех тех, кто теснился здесь — и пациентов, и зрителей — был таким же мутным, как и физическое тело. Стигматы старости, болезни и разочарования, преследующие человеческий опыт, проявлялись здесь самым совершенным образом…
Страх контролировал самых отчаявшихся, так как здесь царила удушающая тишина, не смотря на тревогу, которая явственно читалась на всех лицах.
Несколько служителей этих мест, в характерных одеяниях, разделяли на группы раз воплотившихся личностей, с этого момента становившихся объектами отбора для соответствующего суда.
Инструктор тихонько объяснил нам:
— Мы присутствуем при еженедельной церемонии неумолимых судей, живущих здесь. Отборочная операция проводится на основе излучений каждого. Охранники, которые совершают выбор, составляя различные группы — это техники, специализирующиеся в определении многочисленных форм зла при помощи цветов, характеризующих ореол невежественных, развращённых и расстроенных Духов. Благодаря этому, получается самое полное разделение для облегчения судейской работы.
В этот момент персонал Грегорио отпустил нас, отойдя в сторону, но продолжая наблюдать за нами с галерей, заполненных людьми.
Сейчас мы находились в лагере жертв, наше трио было сохранено работниками по отбору, которые не разделили нас.
Обратив внимание на услышанные объяснения, я с любопытством спросил:
— Все эти сущности пришли сюда вынужденно, как и мы? Есть ли здесь сатанинские духи, похожие на репродукции картин Земли, которые оспаривают души у смертного одра?
Очень спокойный, ориентер скромно ответил: