Ещё молодая женщина, с чрезвычайной бледностью благородных черт достойного лица предавалась тревожным раздумьям.
Я понял, что мы прибыли в апартаменты одержимой Маргариты, которой ориентер вызвался помочь.
Две развоплощённых сущности с ужасными лицами, самоуверенные и властные, склонились к бюсту увечной, предавая её сложной магнетической операции. Особенность окружающей ситуации ужасала. Но мой страх стал намного большим, когда я сконцентрировал весь свой потенциал внимания на голове молодой угнетённой женщины. Когда я мысленно проник сквозь толстую материю изголовья кровати, где она отдыхала, я оказался перед несколькими десятками «яйцевидных тел» свинцового цвета и различной величины. Они походили на большие живые зёрна, привязанные к мозгу пациентки чрезвычайно тонкими нитями, аккуратно расположенными вдоль вытянутого костного мозга.
Работа развоплощённых преследователей была скрупулёзной и жестокой.
Своим периспритным телом Маргарита находилась под влиянием не только ужасных разрушителей, которые осаждали её, но и огромной фаланги несознательных сущностей, действовавших своим ментальным организмом, интенсивно отбирая у неё все силы.
В действительности, я уже имел возможность наблюдать великое количество жестоких случаев одержимости, но всегда при взрывах страстей. Здесь же я мог констатировать технически организованную осаду.
Конечно, «яйцевидные формы» привносились гипнотизёрами, которые владели ситуацией.
С соответствующего разрешения я просмотрел физическую зону, на которую совершались атаки. Яувидел, что все метаболические центры больной находились под контролем. Даже кровяное давление находилось под управлением преследователей. В области грудной клетки наблюдались значите льныекожные повреждения. Внимательно просматривая их, я увидел, что увечная вдыхала тёмные субстанции, которые не только давили на лёгкие, но и отражались в клетках и соединительных тканях, формируя язвы кожного покрова.
Деятельность вампиров была непрестанной.
Обычные энергии тела, казалось, переходили к «яйцевидным формам», которые питались ими автоматически в движении постоянного сосания.
Я пожалел о невозможности помочь Инструктору, потому что, естественно, если бы Губио был свободен, он бы уже дал мне свои разъяснения. Но я пришёл к выводу, что несчастной молодой женщине нужно было сделать прокол на уровне центральной нервной системы, имея в виду зловещие намерения преследователей, которые становились терпеливыми в том, что касалось медленного разрушения нервных волокон и клеток.
Маргарита выглядела истощённой и полной горечи.
Пути равновесия её оккупированного мозга и оптических нервов, охваченных влиянием гипнотизёров, её напуганные глаза- всё это походило на те явления галлюцинаций, которые атаковали её дух, давая ей ощущение низшего уровня видений и внутренних голосов, которым она была подвержена.
Губио старался не выдать огромного чувства жалости, который читался у него на лице, когда он смотрел на увечную, ведомую к смерти.
В рамках условий человечества я признавал, что если бы больная была так дорога мне, я бы не колебался ни мгновения. Я бы принялся проводить освободительные пассы вдоль продолговатого мозга, я бы вытащил этот бесполезный груз болезненных духов и затем стал бы бороться против преследователей, поодиночке.
Однако Инструктор не сделал ни того, ни другого.
Он смотрел на эту сцену с грустью, которая не может обмануть. Но сразу же за этим он задержал свой доброжелательный взгляд на Сальданье, словно просил у него более глубоких впечатлений.
Втайне тронутый положительным импульсом нашего руководителя, главный мучитель почувствовал себя обязанным предоставить кое-какую информацию.
— Уже ровно десять дней, как мы занимаемся более активной работой, — решительно объяснил он. — Жертва была схвачена на лету, и к счастью, мы не встречаем ни малейшего сопротивления. Если вы пришли сотрудничать с нами, то могу сказать, что здесь почти всё сделано. Ещё несколько дней, и результат не заставит себя ждать.
Насколько я мог видеть, Еубио детально знал эту тему, но с очевидной целью завоевать симпатию палача, спросил:
— А как же её муж?
— Что же, — с насмешливой улыбкой сказал Сальданья, — несчастный не имеет никакого понятия о моральной жизни. Он не плохой человек; но в браке он всего лишь «игрок жизни», а не «серьёзный человек». Отцовство было бы ему помехой, а если бы у него были дети, то для него они представляли бы лишь любопытные игрушки. Сегодня он поведёт свою супругу в церковь.
И добавив сарказма, сказал:
— Они идут на мессу в надежде на то, что их жизнь станет лучше.
Не успел он закончить фразу, как в комнату вошёл симпатичный и грустный мужчина. Он стал говорить жене слова, полные любви и утешения. По его выражению нежности я сразу же смог признать в нём супруга жертвы.
Заботливо поддерживая её, он помог ей одеться.