— И так всегда. Очень трудно приблизиться к тем, кому мы хотим помочь в физической сфере. Бывают возможности духовной реализации, как это сейчас в случае с Маргаритой. Но все наши попытки заканчиваются неудачей. Человек, просветлённый в отношении академической ответственности, должен был бы сам почувствовать святое любопытство к жизни и воздержаться от определённого рода торга с эгоистическим удовлетворением опытом в теле. Но человеческое существо имеет привычку следовать своим удовольствиям вплоть до полного изнеможения телесной формы, которой оно пользуется. Несмотря на наши призывы к бесценному путешествию от периферии к центру для адаптации существа к требованиям жизни, ждущей его по ту сторону могилы, оно почти всегда считает возможным отложить наши усилия на более поздний срок или бесполезными.
Он загадочно улыбнулся и добавил:
— И заметьте, перед нами человек, призванный в социальную сферу работать на ниве исцеления.
За время этого монолога маленькая семья объединилась вокруг накрытого стола, и вторая супруга врача удивила меня утончённостью своего внешнего вида. Вне всяких сомнений, макияж её лица был восхитителен. Элегантная и стильная одежда, скромные украшения и гармоническая причёска оттеняли глубину взгляда, но её окружала удручающая флюидическая субстанция. Ореол свинцового цвета выдавал её низкое состояние. В обществе эта дама, должно быть, имела успех, важные контакты и знакомства; но после обеда она сразу же выказала своё плачевное физическое состояние. После не очень радостного спора с мужем молодая женщина улеглась спать на широком мягком диване.
Маурицио специально пригласил меня подсмотреть за её отдыхом, и, к моему великому изумлению, вплоть до ошеломления, в её периспритном организме, который покидал физическую структуру во время сна, я уже не видел тех же черт лица. Вначале ещё можно было заметить лёгкое подобие, но, в конце концов, женщина стала абсолютно неузнаваемой. На её лице отбились черты ведьм из старых детских сказок. Рот, глаза, нос и уши выдавали нечто чудовищное.
Даже находившаяся здесь и шумно возмущавшаяся развоплощённая супруга не решилась противостоять ей. В испуге она отступила, пытаясь спрятаться за сыном.
А я вспомнил о книге, где Оскар Уайлд рассказывает историю портрета Дориана Грея, который приобретал ужасное выражение по мере того, как его обладатель внутренне менялся в практике зла. И после моего вопросительного взгляда на Маурицио я получил от него объяснение, полное доброго настроения:
— Да, друг мой, — терпеливо ответил он, — воображение Уайлда ничего не придумало. Своими мыслями, отношением, словами и поступками мужчина и женщина внутренне создают свою истинную духовную внешность. Любое преступление, любое падение оставляет ужасные изъяны и следы в душе так же, как любое щедрое деяние и возвышенная мысль прибавляют красоты и совершенства периспритной форме, внутри которой проявляется реальный индивидуум, в основном, после смерти плотного тела. Существуют создания, прекрасные и восхитительные во плоти, но которые внутренне являются истинными ментальными чудовищами, а также тела, измученные и презираемые в миру, но содержащие ангельских Духов в своей небесной красоте.
И указав на несчастную, которая покидала дом, наполовину освобождённая от материального тела, добавил:
— Эта бедная сестра живёт под игом разгульных Духов животного уровня развития, которые долго держат её в плачевном расстройстве. Мы думаем, что без обновительной веры, без священных идей и достойного поведения она ещё долго будет оставаться беззащитной перед опасностями, окружающими её, и она вспомнит о плаче, учёбе и трансформации к лучшему, только когда окончательно отдалится от сосуда плоти в состоянии настоящей ведьмы.
Тема была поистине захватывающей, а урок — весьма поучительным. Но наше время истекло; момент требовал нашего скорого возвращения.
На следующее утро, в ответ на предложение друга-врача, Габриэль готовился везти свою супругу к знаменитому профессору психологии, чтобы тот осмотрел её и оказал благотворную помощь.
И тогда я понял, что свобода людей в области консультации почти не ограничена, потому что с нашей стороны Губио выказал глубокое неудовольствие, сказав мне потихоньку, что сделает всё, чтобы помешать средству, которое было бы полезным и достойным совета, по его мнению, при посредстве другого авторитета в этой области.
По мнению нашего преданного ориентера, указанный профессор был восхитительным представителем феноменов, носителей замечательных медиумических даров, но не предоставлял особой пользы тем, кто обращался к нему, потому что сохранял свой дух поистине привязанным к вульгарным интересам земного опыта.