— Судья, — твёрдым голосом продолжал Губио, — если бы не божественное сочувствие, которое посылает многочисленных невидимых помощников тебе в учреждение, помощников, которые поддерживают твои действия любовью Правосудия, которое ты представляешь, то жертвы твоих невольных ошибок и неотвязных страстей тех, кто окружает тебя, не позволили бы тебе исполнять свою миссию. Твой жилой дворец наполнен тенями. Многие мужчины и женщины среди тех, кого ты судил более двадцати лет назад, унесённые смертью, не смогли продолжать свой путь, потому что привязаны к последствиям твоих решений и остаются в твоём собственном доме в ожидании уместных объяснений. Посланник закона, не имеющий привычки к молитве и медитации, единственному прибежищу, с помощью которого ты мог бы сократить свою работу просветления, финальный транс тела готовит тебе большие сюрпризы.
Во время долгой паузы магистрат рухнул на колени, в его глазах был неописуемый ужас, и он спросил:
— Благодетель или мститель, преподай мне путь! Что должен я сделать ради блага приговорённого?
— Ты назначишь пересмотр дела и предоставишь ему свободу.
— Значит, он невиновен? — захотел узнать собеседник, требуя солидного основания для будущего заключения.
— Никто не страдает без нужды перед Небесным Правосудием, и такая великая гармония правит Вселенной, что наши собственные боли преобразуются в благословения. Мы всё объясним.
И давая нам понять, что хочет оставить в памяти всё то, что требует деяний провидения в разуме судьи, он продолжил:
— Ты не ограничишься упомянутыми мерами. Ты будешь защищать его дочь, которая сегодня находится в твоём доме, поместив её в достойное учреждение, где она смогла бы получить необходимое образование.
— Но эта малышка — не моя дочь, — вмешался юрист.
— Мы бы не призывали тебя к такой обязанности, если бы ты не мог её получить. Но неужели ты думаешь, что свободные деньги должны лишь удовлетворять требования тех, кто соединился с нами кровными узами? Освободи своё сердце, друг мой! Живи более возвышенным климатом. Учись сеять любовь на земле там, где ступает твоя нога. Чем выше в человеческом опыте располагается создание, тем интенсивнее могут стать его усилия по персональному восхождению. На Земле правосудие открывает суды, чтобы проанализировать преступление под самыми разными аспектами, специализируясь в определении зла; но на Небесах Гармония открывает алтари, анализируя нашу доброту и благодетели, посвящая себя экзальтации добра в общей сложности своих божественных форм. Пока есть ещё время сделай Хорхе своим другом, а его дочь — своей подругой по борьбе, которая однажды коснётся твоих седых волос и предложит позже свет молитвы, когда дух твой будет вынужден пересечь мрачный портал могилы.
Плача, судья спросил:
— Но как же мне действовать?
— Завтра, — объяснил Инструктор, спокойный и уверенный, — ты встанешь со своей постели и забудешь о нашей теперешней дискуссии, потому что плотский мозг — это тонкий инструмент, неспособный выдержать нагрузку двух жизней, но в твоём разуме всплывут новые мысли, блестящие и ясные, в отношении блага, которое ты обязан практиковать. Однако интуиция, этот чудесный диск сознания, будет свободно функционировать в тебе, передавая предложения этого часа света и покоя, по образу цветочной клумбы благословений, которая предложила бы тебе благоухающие цветы, спонтанно выросшие здесь. Дойдя до этого мгновения, не позволяй, чтобы расчёт душил в тебе импульс добрых дел. В колеблющемся сердце обычное умствование борется против обновительного чувства, тревожа его светлый поток страхом неблагодарности или разрушительного подчинения установленным предубеждениям.
В присутствии Сальданьи, бывшем при этой сцене, выказывая неописуемое блаженство, Хорхе и его дочь обменивались взглядами, полными радости и надежды.
В задумчивости магистрат глядел на них, и в его взгляде читалось желание задавать Инструктору новые вопросы. Но под давлением эмоций момента он умолк, смиренный и скромный.
Прочитав его мысли, Губио слегка коснулся обеими руками его лба и твёрдым голосом сказал: