Бывший одержатель Маргариты казался преображённым, почти солидным. По его внешнему виду можно было видеть его внутреннее изменение.
Он явно установил новую программу борьбы в компании нашего руководителя, потому что пригласил самого понятливого гипнотизёра из двоих на частную беседу.
Разговор происходил рядом со мной.
— Леонсио, — с энтузиазмом сказал Сальданья, — наш план изменился, и я рассчитываю на твою помощь.
— А что случилось? — с любопытством спросил тот.
— Большое событие.
И, преображённый, продолжил:
— У нас здесь находится маг божественного света.
И в нескольких словах описал успех ночи в трогательном изложении, закончив вопросом:
— Можем ли мы рассчитывать на тебя?
— Конечно, — ответил спутник, — ваши друзья — это мои друзья, несмотря на риск предприятия.
И, указав глазами на второго магнетизёра, который продолжал свою работу возле Маргариты, задействованный в автоматической службе, он заметил:
— Всё же надо быть очень осторожным с Гаспаром, который не станет поддерживать наш план.
— Не волнуйся, — объяснил ему осторожный Сальданья, — мы сделаем всё, что нужно.
Странный отблеск промелькнул во взгляде Леонсио, и, обращаясь к бывшему руководителю мучений, он произнёс умоляющим тоном:
— Послушай! Тебе известна моя проблема. Так как маг тебе уже помог, не могу ли я, в свою очередь, получить от него какою- нибудь помощь? У меня на Земле осталась соблазнённая жена и сын, приговорённый к смерти.
Он придал голосу незабываемую интонацию, когда заметил:
— Сальданья, тебе хорошо известно, что я преступник. Но я ещё и отец… Если бы я мог освободить своего мальчика от возмущения и могилы, пока ещё есть время, я бы считал себя очень счастливым. Ты же знаешь, что приговорённый не желает своей судьбы своему отпрыску!
После такого горестного призыва Сальданья не колебался:
— Хорошо, — сказал он, слегка озадаченный, — пойди к благодетелю Губио и откровенно всё ему изложи.
Леонсио не стал ждать. Он с великим уважением подошёл к нашему Инструктору и просто, без обиняков, объяснился:
— Друг мой, я только что узнал, с какой преданностью ты мобилизуешь силы в пользу созданий, отдалённых от добра, таких как мы, чувствующих к себе всеобщее презрение. Именно поэтому и я пришёл просить твоей незамедлительной помощи.
— И чем мы можем быть полезными? — вежливо осведомился ориентер.
— Вот уже семь долгих лет, как я по другую сторону могилы. Я оставил в мире свою жену и новорожденного ребёнка. Я прибыл сюда ещё молодым, истощённым до изнеможения от трудной работы в поисках лёгких денег. Я действительно получил их, после чего сбежал с большим банковским депозитом, который вплоть до сегодняшнего дня держит мою супругу впроголодь. Отчаяние, напрасная надежда вернуть себе тело, которое я покинул, затронутое тщеславие — всё это превратило меня в бесчеловечного помощника, которым так гордится Грегорио, наш руководитель… Но горе мне! Я думал, что являюсь единственным обладателем прелестей женщины, которую я обожал! Два года тому назад моя несчастная Авелина начала обращать внимание на соблазнительные предложения одного врача, который воспользовался органической хрупкостью моего сына, чтобы внедриться в мысли бедной матери, молодой вдовы. Когда его позвали оказать помощь малышу вследствие незначительного инцидента, профессионал быстро сообразил насчёт материальных благ желаемой жертвы. И с тех пор он непрестанно осаждал мою супругу и начал травить моего малыша, постепенно, с помощью наркотиков, которые он выписывал ему, осуществляя свой коварный план. С течением времени ему удалось получить то, чего он ждал от Авелины: денег, иллюзий, удовольствий и обещания стать его женой. Думаю, что брак свершится через несколько дней, и я уже смирился с этим фактом, потому что воплощённая душа живёт под плотной тканью кошмаров и требований. Но чувствуя в моём сыне мощного конкурента насчёт того, что было мной накоплено, преследователь пытается потихоньку устранить его, расчётливо и неблагодарно крадя у него возможность жить для достойного и счастливого будущего.
Он прервался на несколько мгновений и взволнованно продолжил:
— Откровенно говоря, мне стыдно, что я должен молить о милости, которой не заслуживаю, но такой развращённый дух, как я, просящий о спасительных мерах для тех, кого он любит, хранит осознание его собственного невезения во зле, который он выбрал на своём пути… Благодетель, смилуйся! Мой бедный Анжело у края могилы… Я думаю, его физическая смерть произойдёт через несколько дней, если дружеские руки не помогут нам в этом.
Губио хотел ответить, но Элои опередил его и, к нашему великому удивлению, без церемоний спросил:
— А кто он, этот врач? Как имя того человека, который находится на грани детоубийства?
— Его зовут Фелицио де…
Когда он произнёс фамилию, моему компаньону пришлось опереться на меня, чтобы не упасть.
— Это же мой брат! — вскричал он. — Это мой брат…