— Благодетель мой, — с уважением обратился он к Губио, — я понимаю, что раскрыть новую ситуацию значило бы привлечь к нашим усилиям ужасную реакцию тех, кто станет безжалостно травить нас. Откровенно говоря, я вижу новое поле деятельности, но не знаю, с чего нам начать.
Инструктор по-доброму согласился с ним:
— Да, Сальданья, ты хорошо понимаешь ситуацию. Мы ещё слабы, чтобы работать совместно. Прежде всего, необходимо, чтобы у Маргариты наступили положительные изменения в её состоянии. Подождём ночи. Я надеюсь поместить этот случай в центр братской любви. А пока что нам надо сохранять домашнюю обстановку без изменений ещё и потому, что Гаспар представляет собой иного больного, требующего особого внимания: его увечный и порочный периспритный организм требует милосердной помощи.
Едва он закончил свои наблюдения, как Габриэль вошёл в комнату и подошёл к своей угнетённой и обескураженной супруге.
Став теперь хозяином положения, Губио скромно подошёл к молодому человеку и по-отцовски положил ему свою правую руку на лоб, господствуя в его мозгу над прямыми зонами вдохновения, давая место магнетическим силам, способным склонить проблему помощи к лучшему решению.
Я увидел, как супруг Маргариты с нежностью стал смотреть на неё под влиянием обновительных сил. Он взял её за руки с искренней осторожностью и сказал:
— Маргарита, мне тяжело смотреть, как ты грустишь.
Между ними обоими образовалась короткая пауза; спустя несколько секунд, с глазами, просветлёнными неописуемой надеждой, муж сказал:
— Послушай! У меня вдруг родилась отличная мысль. Вот уже много дней, как мы во власти сильных лекарств и резких средств, которые так и не помогли тебе. Как ты смотришь на то, чтобы я попросил помощи у нашего друга, который интересуется Христианским Спиритизмом?
Тронутая благословенной волной нежности, которая незаметно исходила от Губио с помощью Габриэля, больная открыла глаза, полные заинтересованности, как человек, внезапно нашедший спасительную тропу, и счастливая, она сказала:
— Я готова. Я приму любую помощь, которую ты посчитаешь достойной и правильной.
В порыве надежды супруг быстро вышел в сопровождении Губио, посоветовавшего нам оставаться рядом с Сальданьей, пока он будет заниматься подготовкой к работе будущей ночи.
Приблизившись к бывшему преследователю, я не стал терять времени. Я начинал абсолютно новую для меня деятельность, и желал повысить свои знания и помощь. Я думал, что труженик с пробелами в моём положении всегда нуждается в учении, и, подойдя к палачу, преобразованному в друга, спросил:
— Сальданья, как объяснить подобный страх с нашей стороны в отношении компаньонов, задержавшихся на своём пути развития?
Он удивлённо взглянул на меня и заметил:
— Дорогой мой, я прекрасно знаком с этой главой повествования. Вознамерься мы бороться в открытую, оставив эту молодую увечную женщину с нами в таком слабом хрупком физическом состоянии, провал наших планов помощи был бы делом нескольких минут. В низших кругах, где мы находимся, злоба — это вездесущая и доминирующая сила. Она взаимодействует с толкователями, которые следят за нами со всех флангов, и нам не так-то просто ускользнуть от них. Чтобы бороться со злом и победить его, настоятельно необходимо обладать осторожностью и самоотверженностью ангелов. Действовать по- другому — значит, потерять время и оказаться без всякой защиты в опасной ловушке мрака.
Наш новый союзник снова окинул комнату взглядом, чтобы убедиться, что противники нас не слышат, и продолжил:
— Вскоре после моего прибытия сюда я и сам делал всё, чтобы избежать зла, но напрасно. Старые молитвы, которые я выучил в лоне домашнего очага, пока что не стёртого временем из моей памяти, вылетая из моих губ, наталкивались на жестокий сарказм врагов блага. В реальности самые недостойные мысли населяли мой мозг, но в глубине души искренне теплилась воля к улучшению. Я пытался как-то реагировать, когда мог. Но мои импульсы к легитимному добру были подобны хрупкому дуновению против урагана. При контакте с этими развоплощёнными особами, мстительными и несчастными, я утратил остатки своей моральной позиции, которую я безрезультатно пытался поддерживать. Если освобождённая душа плоти не защищена крепкими принципами священной добродетели, прочувствованной и пережитой, то ей практически невозможно выйти победительницей из мрачных ловушек, которые нам расставлены.
— Но, может, в этом отношении надо видеть простое отражение неоправданного невежества? — возразил я.
— Да, я признаю это, — объяснил преображённый одержатель, удивляя меня ясностью своих аргументов. — Но ты не можешь не знать, что самая большая трудность рождается не от невежества, а от нашего противостояния необходимой капитуляции. Мудрость бьёт по невежеству, доброта унижает развращённость, истинная любовь осаждает ненависть в железном круге; и поэтому те, кто захвачены в поле неполноценности, сознательно используют против добра тысячи орудий в виде досады, клеветы, ревности, зависти, обмана и разногласия, вызывая тем самым расстройства и угнетение.