— Да, — подтвердил бедный отец со слезами на глазах. — Деньги ничего не значат, и я признаю, что Авелина так же свободна, как и я. Но если мой маленький сын останется на Земле, у меня будут надежды на своё собственное обновление. Он станет компаньоном и другом, привязанным к моей памяти. В своей возможности служить ему я смогу найти благословенное поле духовного служения. Этот малыш пока что единственное средство в моём распоряжении, позволяющее мне обрести веру в добро, от которого я пока так далёк.
Ощущая болезненные усилия, которые он делал, чтобы говорить и просить в это мгновение, Губио обнял его, поднял на ноги и сказал:
— Леонсио, Иисус верит в помощь людей до такой степени, что терпит все их стойкие несовершенства, пока мы сами не поймём императива своего личного обращения к высшему благу. Так почему мы должны сомневаться? Я верю в обновление Филицио. Отныне твоего малыша будет защищать, а не преследовать, любящий благодетель, достойный нашей братской помощи!
Побеждённый такими словами, врач упал на колени перед нами и поклялся:
— Во имя Божественного Правосудия клянусь защищать этого ребёнка как истинный отец!
Затем он поднялся с колен и попытался поцеловать руки Губио, но Инструктор, деликатно уклонившись от этой чести, посоветовал Элои и мне поместить пациента обратно в физическое тело, пока он будет проводить пассы укрепления маленькому больному.
Фелицио послушно повис на нас, и уже проснулся в своей постели, залитый обильными слезами, после того, как мы помогли ему вернуться в своё физическое тело.
Но это ещё было не всё.
В какой-то мере форсируя ситуацию, Элои дал ему чуть больше интенсивной магнетической энергии в области зрения, и ошеломлённый брат увидел нас обоих на какие-то несколько секунд.
В изумлении, не в силах что-либо сделать, он не знал, что сказать, но Элои подошёл к нему и с благородным негодованием, горевшим в его глазах, убедительно произнёс:
— Если ты убьёшь этого малыша, я сам накажу тебя.
Врач издал ужасный крик и рухнул головой в подушку, уже теряя нас из виду.
В этот момент я поверил в искренность, с которой Фелицио выполнит своё обещание.
Вдохновлённый действиями Инструктора, Сальданья предался проявлениям почти простецкого смирения, а Леонсио стал активно помогать нам в поиске и подготовке решения нашего вопроса.
Они оба попросили и далее поддерживать ту же самую атмосферу, чтобы нечаянно не пробудить против себя гнев невежественных сущностей, которые были настроены враждебно. Они могли бы организоваться в угрожающий легион и помешать нашим лучшим планам. Они знакомы с подобными процессами помощи и информированы насчёт потенциала вражеской зоны, из центра которой могли массово возникнуть сотни противников против этого семейного учреждения, плохо подготовленного к осаде подобного рода.
Слушая советы, я обратил внимание на ситуацию с Гаспаром, не скрывая своего удивления. Гипнотизёр, внешне очень неприятный, излучал мало симпатичные флюиды и продолжал «отсутствовать» в нашем разговоре. Его почти стеклянный взгляд, не способный зафиксироваться на нас, был подобен симптому паралича души, окаменелости мысли.
Не в силах долее сдерживать своё любопытство, я спросил Губио, что с ним случилось. Что значила эта психологическая маска магнетизёра теней? Он оставался глухим, практически слепым, полностью нечувствительным. Он отвечал на самые длинные и важные вопросы односложно, туманно, и выказывал неукротимое упорство по поводу мучений жертвы.
Губио охотно объяснил:
— Андрэ, существуют одержатели с глубоко зачерствевшим сердцем, которые каменеют, когда оказываются под влиянием более сильных и извращённых преследователей, чем они сами. Опасные интеллекты мрака впитывают определённые периспритные центры особых существ, которые становятся извращёнными и неблагодарными по отношению к добру и пользуются этим как инструментами в распространении зла, которое они избрали как площадку для посева в жизни. Гаспар именно в такой ситуации. Загипнотизированный хозяевами хаоса, усыплённый ослабляющими лучами, он временно утратил возможность видеть, слышать, возвышенно чувствовать. Он находится в угнетающем его кошмаре, как обычный человек, в котором преследование Маргариты становится навязчивой идеей.
— А он сможет вновь обрести свои естественные чувства? под влиянием сильного впечатления спросил я.
— Сможет. Магнетизм — это универсальная форма, принимающая то направление, которое мы ей указываем.
Пассы, противоположные парализующему действию, вернут его в нормальное состояние. Но подобная операция требует соответствующего момента. Для этого действия нужна интенсивная обновительная помощь, которую можно было бы найти в службах группы, где сотрудничество многих личностей соединяется в пользу одной, если это необходимо.
В этот момент к нам подошёл Сальданья и напрямую попросил дальнейших инструкций.